Скажи пчелам, что меня больше нет

— Если твоя жена не захочет оставить его у своего очага, — продолжила она, и в ее голосе вновь прозвенела тревожная нотка, — ты найдешь женщину, которая позаботится о нем?

Такое иногда практиковали: если у мужчины умирала жена, а новая не ладила с его детьми, он искал женщину, которая либо становилась его второй женой, либо, если была замужем, заботилась о детях, а он в обмен снабжал ее мясом и шкурами.

— Может, твоя мать? — спросила Эмили с надеждой, к которой примешивалось сомнение.

— Ни моя жена, ни мать не допустят, чтобы ребенок умер с голоду, — заверил Йен, хотя воображение оказалось бессильно представить, что скажет каждая из них.

— Моя жена — Друг, понимаешь? И она нанесла на лицо цвет мудрости.

— Я ее побаиваюсь, — честно призналась Эмили. — Ты пойдешь и расскажешь ей? Спросишь ее… прямо сейчас?

Он встал.

— Пойдем со мной.

Только когда они вышли на бледный от снега и тумана свет, Йен кое о чем подумал и повернулся к ней.

— Ты сказала, что молилась, Эмили. — Она дрогнула, услышав имя, которым он ее называл. — Кому ты молилась?

Он спросил из любопытства; некоторые могавки были христианами и молились Иисусу или Богородице, но Эмили христианкой никогда не была, насколько он знал.

— Всем, — просто ответила она. — Я надеялась, что кто-нибудь услышит.

* * *Когда они отодвинули шкуру над входом, Йен увидел Рэйчел, идущую с Огги к длинному дому.

Рэйчел на мгновение замерла, вглядываясь в темноту; потом ее глаза отыскали Йена, и она улыбнулась, прочтя на его лице то, что хотела. Улыбка лишь слегка угасла, когда Рэйчел повернулась к Эмили, и на мгновение совсем исчезла, когда Йен рассказал о Тотисе. Она сглотнула, и Йен представил, как жена обращается к своему внутреннему свету.

— Да, конечно, — заверила она Эмили и с потеплевшим взглядом повернулась к мальчику.

Йен вдохнул полной грудью; стянувшийся в животе узел ослаб. Тотис с любопытством и без страха смотрел на Рэйчел, потом перевел взгляд на мать; та кивнула. Тогда мальчик приблизился к Рэйчел, взял ее за руку и поцеловал ладонь.

— Ох, — тихо произнесла Рэйчел, погладив ребенка по голове.