Скажи пчелам, что меня больше нет

85

Поспешный отъезд

Йен задержался, чтобы надеть куртку из медвежьей шкуры: хотя в небе висела только легкая дымка, ее бледно-лиловый цвет предвещал снегопад, а воздух быстро стыл. Однако он не взял никакого оружия в дополнение к ножу на поясе. Даже если Габриэль Хардман больше не квакер, вряд ли калека на костылях доставит много хлопот. Йен порадовался, что не подстриг волосы: если придется ехать в Канаджохари и обратно по холоду и снегу, собственная шевелюра сослужит ему хорошую службу.

Он вышел из дома и направился к сараю, где они оставили лошадей.

Услышав пистолетные выстрелы, Йен вначале не обратил внимания, однако его привлек материнский оклик. Она и сахем устроили свое состязание: к огромному стволу дуба был приколот грязный носовой платок, весь в опаленных и почерневших дырках.

Дженни раскраснелась от холода; откидывая капюшон плаща, она смахнула чепец и теперь пыталась нашарить его за головой.

— Огвахо, йататеконах, — обратился сахем к Йену и с широкой улыбкой глянул на Дженни. — Твоя мать смертельно опасна.

— Если вы про пистолет, то я не удивлен. — Йен слегка прищурился. — Хотя она и со шляпной булавкой ловко управится — только дай повод.

Сахем рассмеялся, а Дженни лишь довольно фыркнула, выгнув бровь. Затем вдруг внимательно посмотрела на сына, уловив что-то в его выражении.

— Что случилось? — спросила она, мгновенно изменившись в лице.

Йен вкратце поведал. Ему пришло в голову, что старый сахем не только дядя Тайенданегеа, но и, очевидно, имеет на него влияние.

Сахем не перебивал, не задавал вопросов и демонстрировал почтительное внимание, однако Йену показалось, что рассказ его позабавил. Дойдя до конца истории, он вдруг подумал, что сахем, пожалуй, хорошо знает Габриэля Хардмана и, возможно, питает к нему расположение.

Пока он говорил, мать задумчиво чистила свой пистолет, водя тряпкой по стволу с крошечным шомполом. Теперь она сунула пистолет обратно за пояс, сложила испачканную ткань и убрала в патронташ.

— Мы заключили пари, не так ли? — спросила она сахема.

Тот качнулся на пятках, все с тем же едва заметным намеком на улыбку в уголках губ.

— Да.

— И вы, разумеется, признаете, что я выиграла. Вы ведь честный человек?

Улыбка обозначилась явственнее.

— А как же иначе.