Скажи пчелам, что меня больше нет

— Месье, — обратился он к Бошану, наблюдавшему за его действиями с открытым ртом. — Поменяйтесь-ка со мной бокалами, s’il vous plaît[209]. — Говорил он подчеркнуто вежливо, но это не было похоже на просьбу. Изумленный Бошан подчинился. Фергус жестами показал Роджеру проделать такой же трюк с юристом. Какого черта? — в который раз подумал Роджер, исполнив пожелание.

Фергус удовлетворенно откинулся на спинку и поднял бокал.

— За честность, джентльмены! И воровскую честь!

Растерянно переглянувшись, Бошан с юристом нехотя последовали его примеру.

— Regardez[210], — заговорил Фергус, когда все поставили бокалы. Salon наполнился ароматами рубинового портвейна и специй; спертый воздух больше не казался невыносимым. — Коль скоро вы, джентльмены, так хорошо осведомлены о моих личных делах, то должны знать, что в Париже я одно время работал на лорда Брох-Туараха, добывая для него секретные бумаги.

Он махнул бокалом в сторону лежащего на столе брачного договора.

— Милорд Брох-Туарах тоже порой создавал кое-какие документы, если того требовали обстоятельства. Я своими глазами видел, как это делается, так что позвольте усомниться в véracité[211] сего контракта.

Роджер отчасти восхищался устроенным Фергусом спектаклем, но в то же время смутно понимал, что Джейми Фрэзер никак не мог заниматься тогда подделкой бумаг: незадолго до описываемых событий тесть, переученный левша, травмировал правую руку.

На юриста было жалко смотреть: бедняга выглядел как жертва таксидермиста. Бошан начал громко возмущаться, плюясь портвейном. Фергус глянул на Роджера, и тот как бы невзначай отвернул полу сюртука и положил руку на эфес кинжала, сохраняя невозмутимое выражение лица.

Сэр Персиваль застыл.

— Так-то лучше. — Фергус одобрительно кивнул. — Итак, джентльмены… предположим, кто-нибудь не столь проницательный поверил бы в подлинность документа и клюнул на вашу удочку. Каков был план? Возможно, наследнику месье графа пришлось бы оказать вам некую услугу?

Бескровное лицо Бошана немного порозовело, а юрист стал чуть менее похожим на чучело. Они переглянулись, очевидно приняв решение.

— Ну хорошо.