Скажи пчелам, что меня больше нет

Не обращая внимания на дочек, она смотрела на двух мужчин, которые только что вышли из таверны в глубине улицы. Это были совсем молодые парни в грубой, замызганной одежде, похожие на рабочих; один из них нес на плече мешок. Они остановились у входа и задрали головы, разглядывая вывеску, которая представляла собой кусок холста, натянутый поверх старой таблички.

На холсте был изображен солдат в белом парике и с чудовищного размера эполетами, украшенными желтой бахромой. Надпись под рисунком (довольно неумелым) сообщала прохожим, что перед ними таверна «Генерал Вашингтон».

— Боже, храни Короля! — подхватил второй хулиган. Он не отличался такой же меткостью: два помидора расплющились о фасад, выстрелив во все стороны брызгами, еще один шмякнулся на мостовую и растекся по булыжникам.

В результате помидорной атаки уголок холста отошел и сполз вниз, частично обнажив прежнюю вывеску: теперь можно было без труда догадаться, что раньше таверна называлась «Королевская голова»."

"— Пойду узнаю, кто они. Напечатаешь их имена в утренней газете! — заявила Джоани деловым тоном и, решительно вскочив на ноги, ринулась через дорогу.

— Джоани! Thig air ais an seo![192] — Марсали тоже вскочила и едва успела схватить за руку Фелисити, рванувшую было за сестрой.

Девочка притормозила и обернулась через плечо, но юные вандалы, успевшие вооружиться новой порцией томатов, тоже услышали крики. Раскрасневшись от возбуждения, они бросились на другую сторону улицы, швыряя помидоры в Джоани. Та с испуганным визгом побежала к матери.

— Прекратите! — заорала Брианна во весь голос, и тут же очередной помидор с противным хлюпаньем ударился о ее грудь, разбрызгивая красный сок и склизкие семечки.

Спрятав детей за спину, побелевшая от ярости Марсали сжала кулаки и встала напротив обидчиков.

— Как вы смеете нападать на мою дочь? — рявкнула она.

— А ты, кажись, жена печатника? — спросил один из парней. Шляпа его где-то потерялась, спутанные волосы стояли торчком, по лицу струился пот — от жары и адреналина. Прищурившись, юнец окинул взглядом Марсали и ее дочерей.