Скажи пчелам, что меня больше нет

Она сделала паузу и кивнула, чтобы он читал первым. Не раздумывая, Джейми тихо сказал:

— За Мурту. — Его пальцы сжали бусину. — И за маму с папой. «Радуйся, Мария, благодати полная, Господь с Тобой. Благословенна ты между женами и благословен плод чрева твоего, Иисус».

— «Святая Мария, Матерь Божия, молись о нас, грешных, ныне и в час смерти нашей, аминь», — закончила Дженни, и остаток декады они произнесли согласно заведенному порядку, по очереди, их тихие голоса шелестели, как трава на ветру.

Когда они подошли ко второй декаде и «Посещению», Джейми кивнул сестре: ее очередь.

— За Йена-младшего, — тихо сказала она, глядя на свои четки. — И Йена-старшего. «Радуйся, Мария…»

Третью декаду посвятили Уильяму. Дженни подняла глаза на брата, когда он это предложил, но лишь кивнула и склонила голову.

Джейми не пытался гнать прочь мысли об Уильяме, но и не вызывал его в памяти нарочно; он ничем не мог помочь, пока Уильям не попросит, поэтому им обоим лучше не думать, чем тот занят или что с ним может стрястись.

Но… он сказал «Уильям», а посему на протяжении «Отче наш», десяти «Радуйся, Мария» и «Славословия» его мысли должны быть обращены к Уильяму.

Направь его, — думал Джейми между словами молитвы. — Даруй ему благоразумие. Помоги стать хорошим человеком. Укажи ему путь… и Матерь Божия… убереги его ради Твоего собственного Сына…

— Во веки веков, аминь, — произнес он, дойдя до последней бусины.

— За всех тех, кто любит Шотландию, — без колебаний предложила Дженни и, помедлив, взглянула на него.

— Да, и за нее, — с невольной улыбкой кивнул Джейми. — И не забудь добавить того несчастного идиота, за которого она вышла замуж.

Перед последней декадой они на мгновение остановились, глядя друг на друга.

— Ну, раз предыдущая была за шотландцев, — сказал Джейми, — давай эту прочтем за людей из других мест — за Майкла, малышку Джоан и Джареда во Франции.

Дженни на мгновение сникла — она не видела Майкла с похорон Йена. Бедняга был сломлен: его молодая жена внезапно умерла, с ней и ребенок — а потом и отец.

— «Отче наш, сущий на небесах…»

Они закончили, воцарилась тишина — та тишина, которую дарит лес: наполненная ветром, шелестом сохнущей травы и деревьев, желтым дождем роняющих листву. На дальнем конце луга позвякивал козий колокольчик, а в кленовой роще щебетала неизвестная птица.