Скажи пчелам, что меня больше нет

— Что? Тарлетон получил письмо от американцев? Как? Почему?

Их последняя встреча с Баном Тарлетоном — на поле битвы при Монмуте — закончилась ожесточенной дракой из-за Джейн. Уильям справедливо полагал, что вышел победителем.

— Я и сам хотел бы знать, — ответил Дэннис, кланяясь джентльмену в синем бархате на другом конце залы. — Искренне надеюсь, что ты выяснишь и расскажешь мне. Кстати, есть новости о нашем друге Иезекиле Ричардсоне?

— Да, хотя, полагаю, ничего особенно полезного. Мой… отец получил письмо от одного знакомого капитана, и тот мимоходом упомянул, что видел Ричардсона в доках Чарльстона.

— Когда?

Дэннис не выдал откровенного волнения по данному поводу, однако склонил голову набок — совсем как терьер, которому почудилось шуршание суслика под землей.

— Письмо отправлено месяцем ранее. Неизвестно, видел ли капитан Ричардсона тогда же или раньше. Причем в записке Шермерхорна — так зовут капитана — нет и намека на то, что Иезекиль Ричардсон — перебежчик. Полагаю, он был не в мундире.

— И это все?

Однако разочарованный терьер вновь оживился, когда Уильям продолжил:

— Вроде бы компанию Ричардсону составлял джентльмен по имени Хаим. Но в письме ничего не сказано о том, что их связывает или кто такой Хаим.

— Я знаю, кто он. — Дэннис пытался не показывать волнения, однако скрыть заинтересованность не вышло."

"В эту секунду разговор прервался ударом маленького гонга: дворецкий возвестил, что обед подан.

— Все в порядке, Уилли? — Отец возник рядом в тот момент, когда молодой человек прошел через двойные двери приемной в просторный холл с причудливым ковром из расписного холста, имитирующего мозаику римской виллы. — Какие-нибудь сведения о Бене?

— Не слишком много, но кое-что. — Уильям торопливо изложил суть своего разговора с Рэндоллом.

— Он говорит, что знает человека, с которым Ричардсона видели в Чарльстоне.

— Хаим? — Поравнявшийся с ними дядя Хэл приподнял бровь.

— Кажется, так, — ответил Уильям. — Ты его знаешь?

— Не то чтобы знаю, — пожал плечами дядя. — Просто слышал о богатом польском еврее по имени Хаим Соломон. Не представляю, какого черта ему могло понадобиться в Чарльстоне, хотя… Последнее, что мне о нем известно, — его приговорили к смертной казни как шпиона, в Нью-Йорке.

* * *И без того тягостный обед был омрачен досадными пустяками.