Синдром бесконечной радости

Не хочу! А «АлмазЗолотоИнк» сразу убивает всю социальную структуру, мы ведь навели справки, я для того и держу на комбинате Тимура – он все пробил, все узнал. Узнал и то, что директор одного из заводов, не согласившийся на условия, погиб. И точно так же погибли члены нашего совета – Анжела Липская и Артем Строкин. Я думаю, что тоже есть в этом списке, но без моей подписи ничего не состоится, потому у меня просто украли сестру.

– А Валерий… он тоже акционер?

– Да.

– Тогда почему вы сбрасываете его со счетов? Уверены, что он приложил руку к происходящему? И доказательства есть, кроме вот этих снимков? – Добрыня кивнул в сторону папки, сиротливо сдвинутой на угол стола.

Анна молчала. Подозревать Валерия было отвратительно, невыносимо больно. Но стоило ей задуматься – и картина складывалась весьма неприглядная и не в пользу Валерия.

– Из вашего молчания, Анна, я делаю вывод, что Валерий для вас по другую сторону баррикад, да? – чуть надавил Добрыня.

– Я не знаю, – призналась она. – Мне омерзительно так о нем думать… Валера всегда был рядом… когда с Владленом случилось несчастье, он первым оказался возле меня, во всем помогал, успокаивал, врачей привозил… он ведь мог в тот момент обставить все так, чтобы я отдала комбинат ему, я же невменяемая была от горя…

– Во-от… мы уже нашли в Валерии огромный плюс.

Примеров набралось изрядно, куда больше, чем негативных моментов, и это словно возвысило Валерия в ее глазах.

Добрыня, внимательно слушавший, вдруг сказал:

– И вы до сих пор считаете, что это он Строкина вашего повесил? Он хотя бы в армии служил?

– Нет…

– А там явно профессионал работал, и вовсе не тот, кто всего два года отслужил. Этому учат спецназовцев, разведчиков – и никак не простых солдат. Чем увлекается ваш Валерий?

– Часами, – улыбнулась Анна, вспомнив большую коллекцию в квартире Зотова. – Он коллекционирует часы.

– Согласитесь, это увлечение никак не делает его человеком, способным вырубить кого-то ударом пальца, правда?

– Но ведь и не исключает…

– Опять за рыбу деньги! – развел руками Добрыня. – Я тут распинаюсь битый час, а вы все равно думаете, что он причастен. Я бы Тинку сразу бросил после такого.

Анна опустила голову.

В ней боролись два чувства – привязанность к Зотову и одновременно страх за то, что подозрения Тимура окажутся правдой.