Синдром бесконечной радости

– А по времени выходит, что как раз он, – сказал Тимур, вытаскивая из стойки зубочистку и ломая ее в пальцах.

– Ну, в квартиру он мог входить, тут не поспоришь. А что он там делал – из снимков не следует."

"– А больше на камерах никого нет, записи никто не редактировал, там все. И больше в квартиру Строкина никто не входил и из нее, соответственно, не выходил, – Тимур взял очередную зубочистку.

Добрыня взъерошил волосы и произнес:

– И все равно я бы не торопился с выводами. Этот ваш Строкин точно был убит?

– В крови снотворное, в желудке – остатки алкоголя, следов борьбы нет.

– То есть – выпил добровольно?

– Получается, что так.

– А посмертно влить не могли?

– Могли. Но все равно его как-то же обездвижили как минимум? Он парень не мелкий, на пол бы упал с грохотом, а соседи ничего не слышали.

– Неожиданный удар в болевую точку, следов нет, если профессионал работал, – упорствовал Добрыня, и Анна невольно прониклась к нему благодарностью – выходило, что Вовчик изо всех сил пытается обелить в ее глазах Валерия, которого даже никогда не видел.

– Ну, хоть пятно-то должно остаться? – упорствовал Тимур.

– А его искали?

Сагитов побагровел, лысина покрылась испариной:

– А ты прав. Не искали. Если ударили, скажем, пальцем, то огромного синяка не будет… – Он вскочил из-за стола и умчался в холл, на ходу вырывая из кармана телефон.

Добрыня проводил его взглядом и повернулся к Анне:

– Вы всегда верите всему, что вам говорят и показывают? Ну, похож мужик фигурой – что с того?

– Тут не только в этом дело… Валера в курсе всех моих дел, он сестру мою хорошо знает, знает о ее привычках… вполне мог этим воспользоваться.

– И что? Я так понимаю, на вас давят, вы не хотите отдавать комбинат, и сестра ваша стала заложницей ситуации?

– Да… здесь вообще многое происходит, и Валера вполне может быть в этом замешан. Вы просто не представляете, какие деньги на кону, Вовчик. Золото…

– Я всегда говорил, что от больших денег людям срывает крышу.

– Если вы думаете, что я держусь за деньги, то нет, не особенно – их у меня и после слияния останется больше, чем я смогу потратить, – произнесла уязвленная его словами Анна. – Я не хочу, чтобы все, что сделал в этом городе мой муж, пошло прахом. Не хочу, чтобы город вновь превратился в грязный умирающий поселок с пьющими жителями.