Второй брак

Возможно, это из-за тех воспоминаний, в которые я окунулась вчера. Они до сих пор были слишком свежими, не позволяя вернуть хотя бы частичный внутренний самоконтроль.

— Ничего особенного, Ваше Высочество. Приезжала посмотреть на завод рода Рори, — я только что призналась в том, что осматривала место, из-за которого скоро мой род вырежут. И говорила это тому, кто отдаст приказ о казни.

Сам момент был жутким и неприятным. Хотелось поскорее прервать его.

Вот только, как бы сильно мне не хотелось, я не могла уйти раньше кронпринца.

— Как твоя рука?

Я ощутила его взгляд на моей ладони. На бинтах, под которыми был скрыт порез.

— Хорошо. Порез затягивается. Спасибо за беспокойство, — я все еще сжимала картонный стакан в другой руке. Делала это настолько сильно, что пальцы начали болеть. И хуже всего то, что кронпринц это заметил. Он вообще смотрел на меня так, что всю душу выворачивало наизнанку.

— Шрам останется?

— Возможно.

Он свел брови на переносице и почему-то мне показалось, что глаза парня стали еще более жуткими.

Тишина затянулась, но я ничего не говорила. Надеялась, что таким образом наш разговор поскорее прекратится и кронпринц уйдет.

— Почему ты одна в безлюдном сквере поздно вечером?

— Я жду такси.

— Отлично. Подожду его с тобой, — кронпринц сел на скамейку, на которой до этого сидела я. Лениво положил руку на спинку. Выглядя вальяжно и лениво, но при этом почему-то крайне мрачно. Мне даже казалось, что его глаза стали еще более темными.

— Зачем? — мои губы нервно дрогнули. Я не могла поверить в то, что услышала. — Ваше Высочество, ваше время слишком ценно, чтобы тратить его на меня.

— Как дела у твоей сестры?

От этого вопроса все внутри меня сжалось.

— Отлично, — ответила. — Но вы можете позвонить ей и лично поинтересоваться.

— Она мне слишком интересна, чтобы я обрывал свое любопытство лишь на том, что Анаис может рассказать о себе. Касательно ее я слишком жаден. Хочу знать больше.

— Вижу, она вам действительно очень понравилась.

— Более чем.

— Помните наш с вами танец на балу моего дебюта? — спросила дрогнувшим голосом. Понимала, что пожалею, но другого выбора не видела: — Тогда вы пообещали мне, что останетесь одиноким до тех пор, пока мои чувства к вам не остынут.

От произнесенных слов захотелось вырвать свой язык. Как я вообще могла нечто такое произносить по отношению к нему? Как у меня на это хватило внутренних сил?

Наверное, никак.