Сильнее меня

Я очень тщательно слежу за его реакцией сейчас, очень! Траяр останавливается весь: его руки, плечи, сжатые губы, подозрительно нахмуренные брови. Потом он словно просыпается, вновь машет рукой — и дверь распахивается.

— Только не беги. Рассказывай дальше. Когда, как это было?

Он серьёзно?

Впрочем, о чём я. Траяр Шер умеет получать желаемое, а тут ситуация совсем не шуточная. И я уже плюю на всё — рассказываю без прикрас. Не пытаясь выставить себя в лучшем свете или наоборот, отпираться дальше. История проста как медная монета: всё было действительно похоже, вечером, когда я задержалась на работе и пришла по вызову задержавшего меня начальника в его кабинет.

— Лаэм говорил мне только, что у вас рабочий конфликт, — голос Траяра неожиданно ещё ниже обычного, опасный, и я стараюсь не думать, что даже такой он по-разному щекочет нервы. — Почему ты ему не сказала?

— Потому что он меня не допрашивал! Потому что не хотела. И у меня нет доказательств.

— Есть слова той, другой девушки.

— Она будет отпираться.

Траяр пропускает воздух сквозь зубы. Его глаза сейчас тёмные, как и всё выражение. А я понятия не имею, правильно ли поступила. Да не поверит он! Хорошо, если возьмёт время на раздумья.

А хуже всего — что мне немного хочется подойти, приложить руку к его щеке, раздобыть холодной воды. Я в самом деле чувствую себя виноватой. Интересно, раньше женщины от него отбивались? Плохо могу представить.

— Поднимись наверх, — роняет Траяр. — Посиди в кабинете минут десять. Я найду для тебя экипаж, и поедешь домой.

Не совсем понимаю.

— Я дождусь Лаэма.

— Он должен был вернуться два часа назад. Хочешь ночь здесь провести, после всего, что…

Наш спор как по заказу прерывают шаги в коридоре.

Траяр сужает глаза, прислушивается — и, кажется, признаёт их окончательно раньше моего. Лаэм появляется в дверном проёме секунд через десять, слегка потрепанный, но с расслабленной улыбкой.

— Ну вы и забрались. Мне тоже нравится этот зал, но вообще-то, можно было и записку оставить.

В первые мгновения я теряюсь. От того, что он так вовремя появился — хотя лучше бы, конечно, ещё на четверть часа раньше. А потом до меня доходит одна вещь: я должна безумно ему обрадоваться.

Всё дальше я делаю не думая. Срываюсь с места. Подлетаю к “жениху”. Врываюсь в его объятья, обвиваю руками его шею. В ноздри бьёт запах дорогих духов и алкоголя, но даже если эта последняя примесь удивляет, сейчас она кажется спасительной. Как и его тело.