Сильнее меня

Мне нужно уйти.

Траяр выставляет руку в сторону. С пальцев срывается сила, и железная зверь зала захлопывается с оглушительным хлопком. Это ни разу не помогает — я пячусь! Вдруг всерьёз начинаю отступать, и взгляд мечется по залу в поисках, чем бы отбиться, если придётся.

Потому что даже сквозь все мои холодные чувства прорывается то, что сводит с ума.

В гневе Траяр тоже весьма хорош. Если он снова подойдёт, схватит меня, решив разобраться — я уже не знаю, что сделаю!

Увидев это, носитель древней крови вдруг запрокидывает голову.

"— Я пытаюсь понять тебя, но мне начинает казаться, что это бесполезно. Ты дерзишь и улыбаешься. Откровенничаешь и врёшь. Я ошибся? Тебе не нравилось за мной наблюдать? Или предложение соединить кристаллы нынче попало в список особо непристойных?

— Прости — повторяю я. — Мне… не нравится, когда меня трогают.

— Вообще-то, я не первый раз это делаю, — отметает мои первые попытки отговориться высший аристократ. — И в прошлом ты не возражала.

В его голосе прорывается что-то гневное, искренне возмущённое, и в то же время… я даже не знаю. Смущённое немного?

— А по-твоему, это нормально? — может, из-за последнего я перехожу в наступление. — Брать невесту брата за руки в полутёмном зале?

Я и правда устала. От этой нервной ситуации, от того, что всегда верно служивший мне разум просто отказывает! От того, что на меня давят — магией, физически, морально. Мало мне проблем семьи, мало было Войера, который распустил свои кривые руки, а теперь сваливает на меня вину за любые проступки!

Я моргаю.

А что если я… признаюсь в чём-то подобном?

— Эларин. Я жду объяснений.

— Каких объяснений?! — выпаливаю я. — Мне… правда не нравится, когда меня касаются посторонние. Да, я слишком бурно среагировала, знаю. Просто мы одни здесь, вечером, ты сначала смеёшься над моими чувствами к Лаэму, а потом под каким-то невнятным предлогом хватаешь меня. Это напомнило мне один неприятный эпизод.

— Какой эпизод? — лицо Траяра медленно вытягивается.

— Не важно.

— К демонам, Эларин, говори до конца!

Он делает шаг вперёд. Я отступаю. Аристократ снова застывает, и я буквально слышу его мысленную ругань. Но что-то во всей этой реакции мужчины, которого я привыкла считать проблемой, удивляет.

— Здесь? На работе? — вдруг спрашивает он.

И, послав всё в огонь, я киваю:

— Да.

— К тебе кто-то приставал?

— Лорд Войер.