Шиворот-навыворот

Горячее мясо обжигало язык, в животе толкался Мишка, и жизнь казалась такой чудесной.

— Я самая счастливая, — заявила она мужу, а он потянулся к ней и радостно чмокнул. Нельзя, нельзя вслух говорить такое. Даже думать нельзя.

Где оно теперь, это счастье?

В комнате заворочался малыш, позвал спросонья. Лиля встала и на ватных ногах пошла к сыну. Легла рядом на двуспальную кровать, где, развалившись, спал их с Иштваном сыночек, и чуть слышно поцеловала ребенка в висок.

— Спи, мой хороший, — прошептала она.

Малыш, не просыпаясь, перекатился на бок, уткнулся ей грудь. — Счастье мое. Ты и Света. Только отца вашего больше нет с нами, — пробормотала она, закрыв глаза. Опять начали душить слезы и скатываться в уши, но Лиля не обращала на них внимания, боясь пошелохнуться и разбудить сына. Постепенно ее сморил сон, чуткий и тревожный, сквозь который она слышала, разговоры мужчин во дворе, работающий двигатель и шум открывающихся ворот, выпускающих автомобиль из говоровского двора. Оставалось только надеяться, что Иван уехал и больше не вернется.

— Между вами раньше что-то было? — полюбопытствовал по дороге на работу Стас у задумавшегося Бессараба.

— Да, — добродушно отмахнулся тот, улыбаясь. Хоть остаток ночи он провел, размышляя, что предпринять дальше, настроение казалось превосходным. Вижу цель — следую к ней.

— Серьезное что-нибудь, или так, шуры-муры? — не унимался Стас.

Хотелось послать его или посоветовать следить за дорогой. Но Иван решил завербовать себе союзника.

— Заявление в загс чуть не подали. И Света — от меня, — признался Иван и посмотрел на Стаса. Ему стало интересно, какую реакцию на собеседника произведет его признание.

— Что-то помешало? — бесстрастно полюбопытствовал Говоров. Ивану почудилась издевка в его голосе.

— Сверни на повороте, заедем ко мне. Нужно переодеться, — велел он, игнорируя вопрос.

Родной дом встретил ароматами кофе и выпечки.

— Только что сварила, — сообщила Александра Васильевна, его домработница.

 — И пирожки согрела.

— Мы уже завтракали, — отмахнулся Иван.

Домработница всплеснула руками. Бессараб направился в кабинет, позвал за собой Стаса:

— Иди сюда.

Он достал из ящика массивного письменного стола, отделанного резьбой, фотографию в рамке и протянул другу.

— Смотри.

— Откуда у тебя фотография Светы? — изумился тот.

— Это Таня — моя сестра. Она умерла. Помнишь, я рассказывал?

Стас кивнул и уставился на снимок.