Шиворот-навыворот

Его оставили в комнате одного, не дав даже повидаться с сестрой. Улыбчивая девушка — полицейский принесла ему кофе со штруделем. Кофе имел гадкий привкус, но что возьмешь с этих чокнутых немцев и их дурацких кофе-машин, зато выпечка оказалась замечательная, свежая и нежная. После еды его склонило в сон, минутный и тревожный, как будто вся жизнь пронеслась. А потом пришел незнакомый полицейский в штатском, рыжий и с конопушками на лице, и принялся задавать вопросы по-русски, заранее предупредив об ответственности.

Голова слегка кружилась, и Эдик, не задумываясь, отвечал обо всем, что спрашивал следователь. Он одумался только тогда, когда собственноручно подписал показания. И расписался. И пришел в ужас, так как признался во всех совершенных преступлениях. Начиная с бабки в Рамарском и заканчивая незабвенной Тамарой Тимуровной. Все рассказал и о роли Жанки в этой вендетте. Себя обрек на тюремный срок и сестру подставил. А когда ему следователь сообщил, что не существует никаких ложных показаний и фиктивных алиби и есть еще свидетель, Эдик Никулин завыл утробно и страшно, только сейчас осознав, что поверив россказням бабки Лизы, он пресек шесть человеческих жизней.

Уже дома Лиля попросила у Митяя сигарету и, выйдя на террасу, крепко затянулась. Хотелось побыть одной. Но Арман вызвался отвезти, да так и остался. Хлоя вроде бы занималась Тайкой, но все время крутилась около Пахомова. Иван, единственный, кто согласился обедать, нахваливал стряпню Ирины, а она млела от мужского внимания.

Закрыться бы в комнате одной и пореветь вдоволь. Стольким людям эта история жизнь поломала. Даже свекры погибли из-за нее. Лиля втянула горьковатый дым, замерла на секунду. От крепкой пахитоски защипало глаза. Или не в сигарете причина вовсе?

— Дай и мне покурить, мон ами, — подойдя вплотную, попросил Арман и обнял невесту. Она протянула дымящуюся сигарету, и де Анвиль сделал пару затяжек. Так и стояли они, прижавшись, передавая друг к другу таявший окурок.

Вкус табака показался Арману чужим. Более терпким и с неприятной отдушкой. Но что делать, не забирать же из рук Лили эту дурацкую сигаретку? Ему хотелось расспросить ее о первом муже. Правда ли он воровал на станции? Об отце старшей дочери. Сильно ли она любила его и почему вышла замуж за другого? Но интуитивно понимал, что время задавать такие вопросы еще не пришло. И вряд ли настанет.