Шиворот-навыворот

Затем Витькина рука прошлась по бедру Хлои, приподнимая вверх тонкую шелковую тунику, под которой ничего не оказалось. Француженка, твою мать.

Бессарабу понравился украшенный к Рождеству Мюнхен. Миллионы лампочек, немыслимые гирлянды — все это переливалось и сверкало. На улицах музыканты напевали странные песни, не имевшие ничего общего с рождественскими гимнами. Люди готовились к празднику. Иван подумал, что за суматохой последних дней он совершенно позабыл о подарках для Светы и Мишки.

— Ничего, наверстаем, съездим с Лилей, — решил он, нисколько не сомневаясь, что она согласится стать его женой.

Чувства не гибнут, они лишь затихают на время.

Теперь же, лежа в спальне для гостей в доме Пахомова, Иван смотрел на потолок и силился хоть что-то понять. Ясно, что он заявился не вовремя и без предупреждения. Приглашения, кстати, тоже никто не присылал. Да и гость в день похорон хуже любой напасти.

""Но хоть в дом пустили, — слабо пошутил Иван. — Только почему Лили нет? Куда она запропастилась? И какие могут быть друзья, если она в Германии живет недавно? И что за болезнь такая? Света толком не поздоровалась даже.

Заглянула в гостиную и унеслась по своим делам. А Мишутка с няней. Почему не с Лилей, и где она все-таки?""

Он надеялся приехать победителем. Ждал, что любимая наконец простит его и раскроет объятия. У них все-таки общая дочь. Он увезет ее обратно в Город. Нечего торчать в Германии. Скоро поймают Никулиных, и ничего не будет угрожать Лиле и детям. Бессараб повернулся на правый бок и обиженно засопел.

Уже засыпая, он вспомнил, что так и не показал Витьке фотографии мотоциклистов.

""Это может подождать…"" — подумал он, проваливаясь в глубокий сон.

В ресторане Хлою узнали сразу. Метрдотель кинулся навстречу со всех ног, как только она вошла в зал.

— У нас заказан столик, — предупредил Виктор. Он пребывал в добродушном настроении. Хлоя оказалась страстной и напористой. Настоящая француженка. Они долго плескались в ванне, а потом перебрались на кровать, не выпуская друг друга из объятий.

Поцелуи сменялись укусами, а нежный ласковый шепот переходил в рычание. Каждый норовил поставить на другом свою метку. Витька чувствовал, как от царапин саднит спина, а Хлое пришлось посылать домой за платьем с высоким воротом."

"""Теперь ей долго не носить декольте, — ухмыльнулся про себя Пахомов и, сдержавшись, напустил на себя скорбное выражение. — Все-таки поминки… Поминки"". Он словно очнулся, когда Хлоя начала теребить его за рукав.