Шиворот-навыворот

Боясь только одного, того часа, когда ему надоест, и ей придется как-то учиться жить заново. Но сейчас, и Лилия очень четко осознала, придется тяжелей и болезненней в сотню, в тысячу раз. Восемь месяцев назад в одночасье рухнул ее мир, и она осталась с детьми на разгромленном пепелище, у которого чудом сохранились фундамент и стены. Теперь же, если Арман покинет ее, просто закончится жизнь, мгновенно и в страшных муках, как при атомном взрыве.

— Я согласна, — проронила она, вглядываясь в его напряженное лицо, превратившееся в маску.

— Точно? — переспросил он, будто сомневаясь в ее ответе.

— Ну конечно, — заверила она и чмокнула его в нос.

— Почему тогда долго думала? — прорычал он и принялся целовать ее. Сначала руки, шею, глаза. Но вот Арман начал опускаться ниже. Обвел языком грудь, затем живот, заставляя трепетать и снова жаждать его прикосновений.

— Я люблю тебя, — выдохнула Лиля, сминая пальцами простыню. Он довольно улыбнулся и, подмяв ее под себя, плавно вошел в нее и начал медленно двигаться.

Остальной мир перестал существовать. Только толчки внутри нее имели значения, только Арман, тенью нависший над ней, дарил радость и безмятежное счастье. Он, сделав решительный выпад, ускорил движение. Чувство безмерного восторга переполняло ее, и она закричала, забилась под ним, влекомая диким первобытным инстинктом.

Поздним вечером де Анвиль позвал Ирину в спальню хозяйки. Такой странной просьбы экономка еще не получала. Виданное ли дело, принести в комнату больной два ведра холодной воды.

Но, притащив второе ведро, она поняла, чем руководствовался Арман.

По углам Лилиной кровати он расставил четыре металлических полукруглых плошки, в которых виднелись какие-то поломанные ветки. Пятую плошку держала в руках Лилия. Она возлежала на пустой кровати, где остались только матрац и простыня, другие вещи убрали в шкаф. Арман попросил экономку занять место в углу, где уже был загодя поставлен стул.

— Сидите тихо, — попросил ее де Анвиль и предупредил строго: — И, если ситуация выйдет из-под контроля, сразу тушите огонь.

"

"Комната погрузилась в полумрак, лишь из гардеробной пробивалась полоска света. Арман начал заунывным голосом читать странную и непонятную молитву. А Ирина и Лилия, не сговариваясь, принялись мысленно отчитывать ""Отче наш"". Затем Арман, выкрикивая слова на незнакомом языке, щелкнул пальцами. В каждой плошке одновременно вспыхнул огонь оранжевым пламенем. Ирина вжалась в угол, не смея выдохнуть.