Шиворот-навыворот

Он не стал ей объяснять, что со времен яростной борьбы с ведьмами остались не только рецепты, но и целый комитет в Ватикане. И пусть Фомы неверующие даже не догадываются, что любители черной магии встречаются не только в книжках, и до сих пор люди кладут жизни, чтобы истребить эту нечисть. Костров, конечно, сейчас никто не использует, но работа многих ученых и священнослужителей направлена на уничтожение черной магии. Даже инквизиция существует, не делась никуда за прошедшие века. Только Лиле это знать не полагалось, как и о его роли в этой битве.

Арман наклонился над любимой и начал ласково перебирать короткие пряди волос.

— Я люблю тебя, — признался он. — Не представляю, как раньше жил.

Лилия слабо улыбнулась.

— Я умру, и ты забудешь обо мне со временем, — возразила она тогда.

— Я не позволю, — проревел он и обжег ее поцелуем. Неистовым и страстным. Она помнила, как обхватила его за шею, позволила себе зарыться руками в отросшие волосы. Затем ее пальцы прошлись по его плечам, потянули с плеч рубашку.

Арман остановил ее.

— Еще рано, ты не окрепла, — процедил он, но улегся рядом, положив ее голову себе на плечо. Они так и не уснули. Возились, словно подростки. На ощупь изучая друг друга, наслаждаясь каждым поцелуем. Лиля бережно хранила в памяти каждое мгновенье той ночи, оказавшейся на удивление короткой. Помнила каждое прикосновение Армана и каждую клеточку его кожи. Каждый из тысячи поцелуев. Ей казалось, что этому безумству не будет конца, но, услышав звук первых проехавших машин, Арман откатился в сторону и быстро поднялся с кровати.

— Тебе нужно поспать, mоn реtit сhаtоn, я слишком утомил тебя.

Лиля уснула под барабанную дробь бьющихся струй воды. Похоже, кому-то срочно потребовался холодный душ.

Раиса Петровна собралась быстро. Надела красивое платье, уложила волосы.

— Может, в оперу попадем, Витюша? — попросила она.

— Я завтра пошлю кого-нибудь за билетами, — подумав, согласился Пахомов. — А сегодня прошвырнемся по Мариенплац и в ресторан какой заглянем.

— Может, без ресторана? — испугалась учительница.

— А чего там, посидим по-стариковски, — хмыкнул Витька."

"— Пахомов, — предупредила Раиса. — Не знаю, как ты, а я себя старухой не считаю.

— Вот и найдем вам приличного бюргера, — ухмыльнувшись, сразу нашелся Витька. А про себя подумал, что и самому пора выйти на люди. С момента того злополучного Октоберфеста никуда не ходил без особой надобности.