Шиворот-навыворот

Теперь хоть в тепле сидит на своих качелях, — ворчливо похвалила сама себя Раиса Петровна. — Лиля еще привередничала, надевать не хотела. Как дите малое. Тяжелая, видите ли. Так тебе ж не по полю в ней идти, а тут во дворике погулять. Хорошо хоть, сама ходить начала, да румянец на щеках появился"".

Раиса вспомнила, как, приехав неделю назад, нашла свою старшую дочку прикованной к постели. Суетились сиделки, невесть откуда взявшийся граф не знал, куда еще поцеловать Лилю. Все пичкал ее какими-то настоечками и пилюльками.

Она снова внимательно оглядела парочку. Лиц без очков особенно не разобрать, но положение тел говорило само за себя. Вон дочка, прильнув к французику, положила голову ему грудь. И он обнимает ее обеими руками. И качает, словно маленькую.

""Будет ли прок от этой любви? — задалась мать вопросом и мысленно отмахнулась: — Хорошо ей сейчас, и ладно"".

— А подглядывать нехорошо, Раиса Петровна, — раздался за спиной ехидный голос Пахомова. — Все Лильке расскажу.

— Ябедничать, Витя, тоже плохо, — парировала бывшая учительница.

Пахомов мельком глянул в сторону качелей и грустно заметил:

— За этой норковой шубой мы к какому-то барыге ездили. Герт тогда еще заставил подкладку отпороть, проверил качество шкурок. И так смешно дул на мех, все высматривал подшерсток.

— Удивительно, как ему все с рук сходило, — печально улыбнулась Раиса Петровна.

— Баба заартачилась. Ну, жена этого шорника. Но отпорола. Только когда уже деньги взяла, вдруг продавать передумала.

— Почему?

— Откуда я знаю. Только Лильке шуба не понравилась. Сказала сразу, что она в ней на медведя похожа. Я даже удивился, чего вы ее через пол-Европы тащили.

— Зато теплая. Сейчас в самый раз, когда организм ослаблен.

— Лильку сейчас любовь греет, — усмехнулся Пахомов.

"— Будет ли толк, Витя? — сокрушаясь, заметила Раиса Петровна. — Увезет ее во Францию, придется раз в полгода видеться. Не такой судьбы я Лиле желала.

Пахомов, понимая, что сейчас начнутся стенания, быстро перевел разговор:

— Вы и в Баварию не так приехать мечтали.

— Ох, и не говори.

— Поехали, покажу вам город.

— А…

— Лиле с Арманом ничего не грозит. Он с нее пылинки сдувает и насмотреться не может.