Шиворот-навыворот

Он встал за мусоропроводом на втором этаже, чтобы отрезать жертве пути к побегу.

— Догадалась, Лилечка? Поздравляю. Не захотела себя под пули подставлять. Ну-ну…

Он услышал торопливые шаги на лестнице, сбивающееся дыхание пожилой женщины, когда-то учившей его и даже ездившей с ним в травмопункт, когда ему распороли рапирой бровь. Он помнил, как ругалась с его матерью именно эта училка, призывая хоть немного заботиться о сыне. Но сейчас нужно нацелиться на главное, а воспоминания еще никому добра не приносили.

Особенно, если они принадлежат Вове Нестерову. Раиса Петровна поднялась на площадку мусоропровода, между вторым и третьим этажом, когда из-за старой зеленой трубы показалась знакомая фигура и скрипучий надтреснутый голос произнес с издевкой:

— Здрасти, Раиса Петровна.

— Нестеров, — сразу узнала она. — Говорили, что ты умер… — Учительница не выдала себя, даже ни на минуту не показала слабость или страх. А зря. Захотелось поиграть в кошки-мышки, сломить, а иначе застрелил бы сразу.

Как тех двоих…

— Что тебе нужно? — требовательно осведомилась Раиса.

— Вас, — хрипло пробубнил бывший ученик. — Потом сменяю на Пахома и… Лилечку.

— Даже не надейся, — отрезала училка. — А лучше уходи по-хорошему. Я никому не скажу, что видела тебя.

— Врете, все вы скажете. Да и мне все равно. — Он протянул руку, чтобы схватить ее. — Хватит, пошли со мной. — Нестеров достал пистолет, пытаясь припугнуть. Но не тут-то было.

— Ага, сейчас, — гневно заявила Раиса Петровна, и тут же на голову Бумерангу опустился тяжелый бумажный пакет, с которым в последние дни училка ходила постоянно.

Упаковочная бумага порвалась от удара, и на голову Бумерангу посыпалась соль. Высший сорт. ""Экстра"". Неимоверно защипало глаза, а Вова все водил руками, силясь поймать Лилькину мать. Он ничего не видел, и сосредоточился только на том, чтобы схватить старуху, поэтому не сразу понял, что на площадке появился кто-то еще. Этот кто-то профессионально провел захват и уложил Нестерова на пол, густо посыпанный солью. Он попробовал вырваться, но над ухом послышалось злобное рычание собаки.

— Лежи смирно, — приказали ему. Звякнули наручники. Широкие ладони прошлись по его бокам, нащупывая содержимое карманов. Потом на подоконник полетели ключи, кошелек, а вот документы человек сразу же открыл и бросил с издевкой:

— Юрий Игнатьевич. А мы уж заждались вас.