Шестое правило дворянина

Если ты рыло свое куда не надо не сунул, то чего тебе волноваться? Бестужев не самодур, поспрашивает что ему нужно, да отпустит — никуда не денется. Фамилия у тебя не самая последняя, чтобы тебя вот так запросто в камеру бросать.

Арсентий Борисович выпил, затем налил себе еще одну рюмку, снова выпил, а затем продолжил:

— Мальчишку ты боишься, а не тайную канцелярию и не хрен мне мозги полоскать, шут ты гороховый.

— Следи за словами, Арсентий, — поморщился Болотов.

— Да ты меня не учи, как мне с кем разговаривать, я и без тебя ученый, — прищурился Морозов.

 — Ты хочешь, чтобы пока тебя не было я здесь с Соколовым хороводы водил, а ты потом вернешься как рыцарь на белом коне и все у тебя будет хорошо. Если я его порешу, то мне значит от тебя спасибо будет. Ну а если он мне потроха выпустит — значит продашь ты ему свою долю, да будешь жить припеваючи. Так что ли выходит, Кирилл Романович?

— Бред сивой кобылы, — отмахнулся Болотов. — Просто еду отдыхать, что здесь такого? Тебе, кстати, тоже советую… А ты тут набросился на меня, как на врага.

Я ведь чувствую, когда выждать надо… И насчет Бестужева ты зря. Дело там может быть серьезное, так что очень даже можно в камере оказаться. Зря ты думаешь, что твоя фамилия тебе поможет. Пусть успокоится все, а потом вернемся и придавим мальчишку. Кто знает, что за год перемениться может?

— Ну да, может Романов его к тому времени князем сделает и тогда уж точно ты до него своими ручонками не дотянешься, — усмехнулся Морозов. — Кстати сказать напрасно ты думаешь, что он не достанет тебя в твоем Баден-Бадене.

— Мало ли, что я думаю…

— Вот то-то и оно, — кивнул Арсентий Борисович. — Слушай, а может быть ты мне свои доли в наших предприятиях отпишешь? Раз уж ты все равно драпаешь, то и избавишься от них заодно. Купишь себе там у немцев чего-нибудь по случаю.

— Хрена тебе, а не мою долю, понял? — ответил Болотов и показал приятелю кукиш. — Не хочешь ехать, ну и сиди здесь как квочка в гнезде! А на чужой каравай рот свой не разевай!

Морозов посмотрел на направленную ему в лицо фигу, затем скрипнул зубами и встал с кресла.

— Никуда я не поеду, Кирюша… А после того, как с Соколовым закончу, ноги тебе повыдергиваю, если в Москве увижу.

— Стращай того, кто не смыслит ничего, Арсентий. Ну а я твоих угроз не боюсь — ты за собой посматривай. Сами виноваты с Салтыковым, что не дали мне этого ушлепка прикончить. Теперь вот и разгребай свое дерьмо, если желание на то имеется.