Вдребезги

Господи! Что я несу? Ей… сколько? Тридцать четыре? Она была замужем, и, судя по тому, с какой легкостью наставила мужу рога, нужно быть идиотом, чтобы допускать хотя бы мысль о её непорочности…

Мои слова камнями ударяют в её будто окаменевшую спину. Секунду она стоит вот так. Даже не пытаясь уклониться от обстрела. А потом медленно-медленно, будто в замедленной съемке, оборачивается.

— Ты мог бы стать первым мужчиной, под которым бы я кончила. Но, на счастье… или на беду, так и не стал.

Олеся закусывает изнутри щеку, в тот же миг пожалев о своих словах, опускает ресницы и обводит глазами комнату.

Замечает брошенный на спинке кровати халат и берет его, чтобы одеться. А я продолжаю стоять, пялясь на нее, как полнейший кретин. Постойте… Это… это что же… она со мной даже не кончала? Вообще ни с кем? Никогда? Какого дьявола? Каждый раз, когда мне кажется, что хуже уже ничего быть не может, Олеся доказывает мне, как я ошибался.

Делаю неуверенный шаг по направлению к ней. Но она… она вздрагивает всем телом, и я вновь отшатываюсь.

А потом и вовсе выскакиваю из комнаты, что есть силы хлопнув дверью.

Привычная сдержанность отказывает мне. То, что я решил остаться здесь на некоторое время, чтобы найти ответы на мучающие меня вопросы, ошибка… Потому что с каждой проведенной с ней рядом секундой, с каждым мигом этих вопросов становится все больше. Их так много, что я уже ни в чем не уверен. Ни в себе, ни в своих решениях, ни, тем более, в ней.

Может быть, мне стоило побыть одному? Дать себе время привыкнуть.

Но… черт! Я уже и так упустил столько времени из жизни сына, что от одной только мысли об этом все во мне встает на дыбы. Не знаю, что делать. Даже, мать его, не представляю. Наверняка бы родители подсказали мне что-то умное, но, черт, как им все объяснить? Что они подумают? Те, чье мнение меня действительно волнует. Какой-то замкнутый круг. Еще немного, и я начну верить в нависшее над нашей семьей проклятье. И отец, и мой брат-близнец выстрадали свою любовь, свое счастье. Но они знали, за что борются, а я? Я… понятия не имею. Было бы проще, умей я прощать, но… разве это не та ситуация, простить которую невозможно? Растираю лицо ладонями и задыхаюсь. Мои пальцы пахнут ею. И я так сильно её хочу, что это тоже путает мне все карты. Почему-то мне кажется, что я проиграю. В любом случае. К какому бы решению я ни пришел, это не та ситуация, из которой можно выйти победителем.

Все так плохо, что хуже уже вряд ли может быть.