Вдребезги

Тогда… может быть, стоит попробовать все наладить? Понятно, что между нами уже не будет тех отношений, на примере которых я рос, но… У нас есть сын. Мы можем попробовать. Мы должны попробовать. Хотя бы ради него."

"Придя к такому решению, я медленно выдыхаю. К счастью, разочарование мне больше не грозит. Я прозрел, а значит, нахожусь в безопасности. Я возвращаюсь в дом успокоенный и… разочарованный. Потому что, как ни крути, я не так представлял свою жизни.

В шале по-прежнему тихо. Лишь вода в ванной шумит. Я осторожно толкаю дверь, и, к удивлению, она поддается.

Олеся стоит под душем, вода льется ей на голову и стекает по безупречному телу вниз. От двери тянет сквозняком. Она ежится. Потом замирает испуганной птицей и оборачивается в профиль. По ее настороженному лицу можно понять, что она не ждет от меня ничего хорошего.

— Ты права. Нам нужно поговорить. Я… подожду в гостиной, когда ты закончишь.

Олеся обхватывает себя руками и, соглашаясь, кивает. Ее лицо залито водой и… слезами. На какой-то миг во мне опять вспыхивает злость, потому что она одна виновата в том, что произошло! Лишь она одна… Но так же быстро пламя моей ярости гаснет.

И не остается вообще ничего. Лишь отупляющая пульсирующая в висках усталость.

Глава 20

Олеся

Дверь за спиной хлопает, но и теперь я не могу ни выдохнуть, ни вдохнуть. Я даже не могу стоять, держа спину прямо… Поэтому, вжавшись ладонями в стеклянную дверь душевой, я медленно соскальзываю вниз, пока мои колени не касаются твердой поверхности поддона. Я сижу так долго.

Выхожу, оставляя на мраморном полу лужи, лишь когда в баке не заканчивается горячая вода. Боль, сожаление, неуверенность, страх… Внутри меня столько чувств, что места для воздуха не остается. И если бы дело было только в Тимуре, ожидающем меня за стеной, все было бы намного проще. Но то, что сейчас кипит во мне, имеет к нему весьма посредственное отношение. Ситуация, сложившаяся между нами, стала той лакмусовой бумажкой, на которой проявилась вся моя жизнь. Без прикрас. Со всеми углами, которые я, сколько себя помню, пытаюсь сгладить. Со всей её уродливостью линий.

Невыносимая апатия охватывает все мое тело. Я подхожу к зеркалу, которое даже не запотело — вот, что значит пятизвездочный люкс! Вытяжки работают исправно. В тренировочных лагерях, где прошли мои детство и юность, такого и близко не было. Горячая вода и та была не всегда. А когда такая роскошь случалась, клубы пара окутывали все кругом плотным молочным туманом. Веду пальцами по лицу.