Вдребезги

— О, да. Нравится. Очень…

Мгновения, в течение которых он что-то для себя решает, тянутся бесконечно долго. Мы так и провожаем стоять. Он — в одной эрекции. И я, полностью одетая, на коленях.

— Тогда расстегни пуговички и продолжай, — спустя миллионы лет говорит Тимур, глядя на меня через опущенные ресницы.

— Ты хочешь, чтобы я разделась?

— О, да, — повторяет он за мной, — ты очень… очень красивая, Олеся. Знаешь?

Стараюсь не расплакаться. Оказывается, я совсем не привыкла к комплиментам. Если Гурам и говорил мне их, то когда-то давно.

"Улыбаюсь. Тянусь к пуговичкам на простом ситцевом сарафане и останавливаюсь, не решаясь спустить бретельки.

— Сними.

Кусаю губы и одним движением плеч спускаю свой сарафан до пояса. Его взгляд тяжелеет. Обволакивает всю меня, метит.

— Когда-нибудь я тебя трахну и так, — Тимур ведет пальцами между моих тяжелых грудей. Мнет соски, то с силой сдавливая, то нежно, едва касаясь, поглаживая. — Что скажешь? — интересуется, оттянув вершинки.

— Все, что захочешь, Тимур.

— Да ты просто идеальная женщина.

— Нет. Но я стану ей для тебя.

Ему незачем знать о том, как я боюсь, что не смогу с этим справиться, поэтому я спешно сворачиваю наш затянувшийся разговор и вновь обхватываю плоть Тимура губами. И это сумасшествие длится, и длится… Пока он с тихим рыком не приходит к разрядке, кончая глубоко в моем горле.

Глава 25

Тимур

— Ну, наконец-то! — Руслан хлопает по столу и встает, чтобы пожать мне руку.

— Вот это прием.

Руслан улыбается в ответ. Отходит на шаг и, сощурившись, обводит меня взглядом с головы до ног.

— Ты похудел.

— Да брось. Мы не виделись сколько? Каких-то десять дней.

— Ты похудел, — стоит тот на своем. — Похоже, кому-то пошел на пользу медовый месяц. Глядишь, так и в форму вернешься.

Как будто я ее терял! Ну, ладно… Может, самую малость.

— Ну? И когда я, наконец, увижу её?

— Да когда угодно, — пожимаю плечами. — Как насчет ужина сегодня? Можем сплавить детей родителям и куда-то сходить.

— Вот так просто?

— А что здесь сложного?

— Ты прятал её от меня столько времени, а теперь говоришь о чертовом ужине.

— Как ты заметил, у нас был медовый месяц.