Вдребезги

— Мне будет хорошо, если хорошо будет тебе.

Задираю футболку. Провожу вверх по мышцам пресса. Очерчиваю кубики, выступы и впадинки, и дальше вверх по безволосой груди. Чувствую, как он расслабляется. Медленно, будто заставляя себя сделать это усилием воли. Помогает мне стащить футболку через голову и небрежно отбрасывает ту в сторону. Обхожу Тимура по кругу. Касаюсь, как, наверное, Микеланджело касался своего Давида. Щедро делюсь дрожью, сконцентрированной на кончиках пальцев. Захожу за спину. Касаюсь губами лунки позвоночника, будто пробуя на вкус, веду языком вниз.

Он шипит, и я настороженно замираю, прижавшись лбом между его лопаток. Меня слегка потряхивает, потому что никогда раньше я такого не делала. Не ласкала мужчину так. Никому из них это не было нужно, а уж мне — так и подавно.

— Продолжай, — сипит он. — Почему остановилась?

Требовательный. Жадный. Ненасытный. Как и любой мужчина. Но в то же время я знаю, каким заботливым, каким щедрым он может быть, и осознание этого все для меня меняет.

Продолжаю.

Веду пальцами по его ребрам, косым мышцам пресса вниз по стрелке, уходящей под резинку штанов. Спускаю. Обхватываю ладонью его внушительную эрекцию и, хорошо помня, как он любит, с силой сжимаю пальцы и прохожу вверх-вниз. Шипение, которое слетает с его губ, становится резче, отчетливее. И, может быть, я что-то делаю не так, но он мне не мешает. Грудь, которой я вжалась в его широкую спину, тяжелеет. Соски наливаются и вытягиваются, становясь восприимчивыми к малейшему движению Тимура. Он просто дышит. Его спина вздымается и опускается. То сильнее надавливая, то ослабевая соприкосновение тел, и эти нехитрые движения для меня — самая лучшая ласка. В который раз облизываю губы. Снова выхожу вперед. Озираюсь. Скидываю с дивана подушку и становлюсь на нее коленями. Тимур хмыкает. Сгребает волосы в ладонь и запрокидывает мою голову. Смотрит. И я смотрю. Обхватываю его головку губами, максимально, насколько могу. Ласкаю уздечку языком. Крылья его красивого идеально вылепленного носа подрагивают. Хватка на волосах становится жестче. Но я успела его изучить. И это меня не пугает. В какой-то момент он начинает меня тянуть с особенной настойчивостью. Я выпускаю его изо рта и просто жду, что он скажет.

— Тебе хоть нравится это? Самой… Тебе это нравится?

Я теряюсь. И он тут же это замечает. Отступает в сторону, но я не даю. Потому что, наконец, понимаю. Да! Мне нравится! Все, что он делает со мной. Все, что я делаю с ним… Доставляет мне удовольствие.