Сердце просит счастья

– Почему ты нам с бабушкой не сказал?

– Потому что мама сказала, что нельзя рассказывать. Потому что рассказывают ябеды. А ябеды – это плохие люди. И если я расскажу тебе или бабушке, она меня в следующий раз в угол поставит, – и вздохнул тягостно. – А я в углу совсем не хотел стоять.

Барташов встал и молча вышел из комнаты.

Отправив Ию Константиновну с внуком в ларек за смородиной, Лариса Максимовна нашла сына в детской комнате Петруши. Он стоял у окна, засунув сжатые кулаки в карманы брюк, и смотрел за стекло.

– Похоже, мы с тобой идиоты, мама! – сдерживая рвущийся гнев, сжимал он зубы, так что желваки ходили ходуном. – Раз мы решили, что Элка с чего-то вдруг стала неожиданно хорошей матерью.

Он повернулся к маме лицом.

– Он ее раздражает, и она все так же не понимает, как с ним управляться и что вообще надо делать с ребенком. Она решила, что орать на него – это нормальное воспитание! Ты представляешь! Ты приблизительно представляешь, что с ним стало бы? С его психикой? Она бы его затюкала, больным сделала бы! А мы, на хрен, так бы ничего и не знали, и он бы жил с ней все эти месяцы, если бы не эта Мира!

– Подожди, – остановила его мама.

– Та самая, – успокоился немного Барташов.

– А она при чем?"

"– Да, собственно, ни при чем. Я ее встретил сегодня днем на пляже, она спросила, как Петька, я сказал, он с мамой живет, а она вдруг так ужасно расстроилась и говорит: как у мамы? Он же ее боится.

– А с ней, значит, Петенька поделился своими страхами, – протянула Лариса Максимовна задумчиво.

– Вот именно! – снова завелся Барташов.

– Андрей, – остудила его мама. – Ты хоть понимаешь, как много эта девушка для нас сделала?

– Да понимаю я, – произнес он с досадой и от неудобных чувств прошелся пятерней по волосам.

– Надо ее как-то отблагодарить по-человечески. И Петька так рвется к ней, так все про эту Миру вспоминает. Может, пригласим ее к нам, устроим какой-нибудь праздник?

– Она сейчас с театром на гастролях и все лето будет в них находиться.

– Да ты что? – всплеснула руками мама. – А она?

– А она послала меня подальше, – усмехнулся Барташов.

– И правильно сделала, – твердо заявила Лариса Максимовна.

Измученная переживаниями за Петьку, Мира завалилась пораньше в кровать.