Сердце просит счастья

– Ужин в полевой стан для тружеников-механизаторов подан!

Им очень весело и интересно жилось, может, потому, что они только начали жить вместе и все было внове и обостренно-радостно чувствовалось, а может, им необычайно повезло и это навсегда, – неизвестно, но сейчас они были втроем как одно целое и чувствовали себя одним целым, и им было так хорошо от этого.

А тут эта напасть, откуда не ждали! Из, блин, городу Парижу нарисовалась!

– Нет, – закончила свое пламенное выступление Мира. – Я категорически против.

И вообще, давай спросим у самого Петьки!

– Ты же знаешь, что он ответит, – пожал плечами Андрей.

– Вот именно! – подхватилась она второй волной возмущения. – Может, стоит прислушаться к ребенку и делать так, как лучше будет для него?

– Вы ругаетесь! – вбежал в кухню перепуганный и ужасно расстроенный Петька и подскочил к отцу. – Нельзя ругаться!

– Нет, нет, что ты, – поспешил успокоить его Андрей, подхватил на руки, поставил на стул перед собой и объяснил: – Мы не ругаемся, Петруша, а спорим.

Это когда люди что-то объясняют друг другу о каком-то деле или явлении и у каждого из них есть своя точка зрения на предмет спора. И каждый старается доказать, что то, что он знает и думает об этом деле или явлении, – единственно правильно. Но умные спорщики прислушиваются к аргументам и других людей, – он посмотрел назидательным взглядом на Миру и снова на сынка, – и находят какой-то консенсус.

– Не надо косесус, – покрутил отрицательно головой сильно взволнованный ребенок и попросил: – Пусть у вас одно зрение будет у каждого.

– Ну, чего ты испугался, Петюш? – спросила его ласковым голосом Мира. – Подумаешь, спорим, ерунда какая.

Петька вдруг, что-то вспомнив, шустренько сполз со стула, подбежал к ней, ухватил за ладошку и посмотрел на нее, запрокинув голову вверх.

– Ты волнуешься? – спросил он растревоженно.

– Немножко, – улыбнулась ему Мира. – Скорее переживаю.

– Тебе нельзя! – серьезно заявил он.

– Почему? – не понял Барташов.

– О, кстати! – обрадовалась Мира, выставив указательный палец вверх для усиления момента. – Мне нельзя волноваться. Все! Петька никуда не едет.

– А куда мне надо ехать? – спросил малыш, перестав так уж сильно переживать и пугаться, но еще настороженно.

– Давай у него и спросим, – предложила Мира Андрею. – Поставь его снова на стул.

– Почему тебе нельзя волноваться? – поинтересовался Барташов, подхватив сына и водрузив его на стул.