Сделка с врагом. Ответ на измену

Хотя сейчас он изгаляется чисто по-дружески, а не чтобы задеть Мельникова.

— О, а вот и моя сладкая булочка идет, — меняется друг до неузнаваемости.

Язвительность пропадает. Глаза разгораются. На губах расцветает улыбка купленного с потрохами раба. Рука сама собой тянется к официанту, возвращая ему на поднос практически не тронутый бокал. И весь он напружинивается, замирая в секундной готовности, чтобы через миг стартануть к... своей крестнице. Нашей с Ариной дочери, появившейся на свет два с половиной года назад.

— Миха, только не вздумай ее баловать, как в последний раз было. Иначе мне Ариша голову оторвет:

— Верхнюю или нижнюю? — подкалывает Самков уже меня, но при этом во все глаза, как и я, наблюдает за Нютой.

Дочка, моё самое маленькое бесценное сокровище в желтом комбинезоне с ярко-красной божьей коровкой на груди, важно перебирая пухлыми ножками, уверенно чешет в сторону сцены, где с короткой, но прочувствованной речью выступает ее обожаемая мамочка.

Сегодня очередной аукцион, направленный на сбор средств в помощь больным детишкам.

"В одной руке рыжеволосое, как мать, чудо, крепко держит букетик цветов, а второй цепляется за ладонь Зоси, обожаемой старшей сестры. У которой, к слову, тоже в руках букет.

И кто из двух сестер сильнее чувствует свою значимость — вопрос спорный. Потому что горды собой и прекрасны они обе.

Никогда бы не подумал, что моей старшей дочери будет интересно возиться с младшей.

При этом никакого соперничества, зависти или скрытой агрессии. Бесхитростность, чистосердечие и любовь.

Два года назад Зося удивила в конец. Она попросила не меня, а Арину разрешить ей жить с нами постоянно. Не знаю, о чем секретничали две мои старшие красотки, но в кабинет пришли, держась за руки, с огромными блестящими от слез глазами и.

Позже, набрав Альбину, понял, что поступаю верно. Бывшая горе-любовница нашла себе кавалера, но, опасаясь моего характера, сближаться с ним боялась.

Услышав же решение дочери... выдохнула с облегчением и не стала за нее бороться.

Оказывается, даже у таких прожжённых аферисток наступает момент, когда чувства перевешивают проживание в золотой клетке.