Сделка с врагом. Ответ на измену

Вот же мымра крашеная!

Сжимаю челюсти до скрежета и ощущаю, как по венам несется огненная лава.

Неприятие ситуации и отвращение захлестывают. В ушах нарастает гул. Забывая про боль, упираюсь ладонями в грудь Руслана.

Хочу оттолкнуть.

— Ася, млин, снова без приглашения? — рыкает Сатана сквозь зубы, мельком взглянув на девицу. — Когда-нибудь ты точно нарвешься на то, что совершено не хочешь увидеть.

— ОЙ, я... что? Не вовремя? В другой раз тогда зайду, окей?

Пятится.

— Нет, не окей, — осаживает Рус.

— Угу, Тетя Макса и его крестная мама, — несмело поддакивает блондиночка.

И совсем даже не мымра крашеная, как вначале показалась.

— А это — Арина, моя.

— Знакомая, — влезаю в разговор, не позволяя Руслану договорить, и тут же получаю гневный взгляд.

— Моя пока невеста, --уточняет с вызовом.

Хмыкаю.

— И чего сразу не жена?

— Сам удивляюсь, на хрен тяну?

Открываю рот.

Арбатов, прищурившись и выпятив челюсть, только этого и дожидается. Мол, давай девочка, рискни.

Заминка выходит очень напряженной.

— У, ничего себе! — присвистывает Ася, напоминая, что мы вообще-то имеем зрителей. — Какие здесь жаркие страсти кипят. Хоть пожарных вызывай. А у нас в Германии скука смертная.

— Арина, значит ты с папой всё же подружилась? — перебивает ее довольная как слон Зося. Мелкая Арбатова выныривает из-за спины блондинки и, сияя ямочками на щечках, умильно прижимает ладошки к груди.

— Нет.

- Да.

Произносим с Русланом одновременно и скрещиваем взгляды.

— Ну, мы, пожалуй, пойдем... — хихикает Ася, перехватывает Дюймовочку за руку и утягивает за собой. — Скажу Марине, чтобы принесла вам ужин сюда. Но прежде дважды постучалась, — хохмит язва.

Дверь за девчонками закрывается. А меня накрывает. Не могу злиться на такую непосредственность. Утыкаюсь носом в грудь Арбатова и тихонько ржу.

И даже если это через смех из меня выходит истерика, накопленная за день, пусть выходит Главное, дышать реально становится легче.

— Осипова, ты пи.дец какая непредсказуемая, — бубнит мне в макушку Рус. —Бежишь, когда я уверен, что упрешься рогом, и смеешься, когда жду, что расцарапаешь лицо.

— Это плохо? — уточняю, почти успокоившись.

Отклоняюсь назад и заглядываю в графитовую бесконечность.

— Это, Ариша, охренеть, как по грани.