Саван для блудниц

Это сейчас, на ранней стадии порока, они еще не потеряли физическое здоровье, и на их щеках играет румянец, а через какое-то время, когда будет уже поздно, кого они станут винить в приближающейся смерти? Только себя»."

"Подростки могут только упрекать старшее поколение в том, что те построили для них несовершенное общество, лишенное элементарного смысла, если вообще не основанное на абсурде. Ничего не зная о прошлом, поскольку сейчас мало кто из этих молокососов читает, они жаждут лишь развлечений и удовольствия… Отсутствие воспитания ведет к интеллектуальной дистрофии, а это чревато серьезными последствиями.

И Шубин был рад, что родился раньше Кравцова, что у него есть смысл в жизни, что ему нравится жить, пусть даже так, как сейчас, – по большому счету, безрадостно и буднично, – но зато С НАДЕЖДОЙ. И хотя все его последние надежды были связаны прежде всего с Юлей, которая выбрала из всех окружающих ее мужчин Харыбина, он, Шубин, все равно имел возможность видеть ее, работать вместе с ней, жить рядом, в одном городе… Пусть маленькое, но все равно счастье.

* * *Пока Харыбин жарил рыбу на кухне, Юля, воспользовавшись тем, что ее не слышат, позвонила Крымову:

– Привет, Крымов. Я сейчас нахожусь под домашним арестом и не могу перемещаться в пространстве, зато у меня есть потрясающие новости, которые могли бы заинтересовать тебя, бездельника. Это не телефонный разговор, поэтому я не могу тебе многого рассказать, но постарайся убедить Корнилова, что Пермитина надо брать.

Он чисто работает, ничего не скажешь, но слишком уж много вокруг него смертей. Уверена, что и Льдов – его работа. Я уж не говорю о Ларчиковой и Драницыной. Ты чего молчишь?

– Я слушаю. А на параллельном телефоне Виктор Львович собственной персоной. Можешь даже с ним поздороваться.

– Здравствуй, Юленька, – услышала она не совсем трезвый голос Корнилова.

– Это вы, Виктор Львович? Я вижу, вы времени зря не теряете.

Если вы слышали то, что я сказала Крымову, так ответьте мне, что вы сами думаете по этому поводу?

– Я бы рад арестовать его, но не могу.

Юля поняла, что Корнилов безнадежно пьян. Извинившись, она положила трубку. Вошла на кухню, где Харыбин беззастенчиво подслушивал их разговор, прижав плечом к уху телефон, в то время как руки его обваливали в муке очередную порцию рыбы, и шлепнула его по плечу.