Сантехник. Твоё моё колено

Я прокашлялся и нырнул в муть диспута.

— Катя — вопрос закрытый. Она влюблена в другого. Тяжело и безысходно. Даже при всем вашем, Алексей, обаянии, вы ничего не сможете сделать, — заявил я, треснув по столу кулаком. Получилось фальшиво."

"— Думаю, Севастьян прав, — вдруг согласился Алеша с моей пораженческой версией. — Сцена — это сцена, в жизни столько нюансов… В общем, я бы не поставил на свой успех. Женщины непредсказуемы… Слишком много факторов должно совпасть. У меня была знакомая, влюблялась исключительно в ямочки на подбородке.

Тут Кеша аж привстал, будто в сердцах.

— Хотите докажу? Послушайте, Алексей, я психолог и кое-что понимаю в женщинах.

— Я не психолог, но тоже изучал этот вопрос, так сказать. У нас тут в театре… не важно… Клянусь вот этим киселем из вишни, с женщинами никогда и ничего нельзя гарантировать.

Кеша расцвел. Почти вскрикнул:

— Присоединяйтесь к пари! Очень просто. Вы исполняете мои инструкции. Ничего сложного, клянусь! Если объект через месяц бросится вас целовать — я победил. Если нет — выплачу вам обоим по… — Кеша посмотрел в потолок, будто что-то прикидывая, — по две тысячи долларов! Плюс расходы, связанные с выгуливанием девицы.

— А если она окажется фригидной? Снежной королевой или трансвеститом? Если сердце ее холодней арктического льда? — спросил Алеша.

— Тогда мой оппонент Севастьян заплатит нам двоим по три тысячи. В любом случае, Алексей, вы в выигрыше.

— Стоп-стоп! А чего это я три тысячи, а ты две? — я возмутился. На этот раз получилось вполне искренне.

— Потому что ты богатый писатель, а я бедный ученый.

— Но тогда Алеша будет заинтересован в твоей победе. Не честно!

— Хм. Ты прав. Хорошо. Тогда я плачу столько же. Условия просты: к исходу лета анонимная Белоснежка должна признаться в любви Алексею Некрасову, который следует моим инструкциям.

— Почему неизвестная? Если Катю упомянули, давай ее и назначим в жертвы.

— Но Катя успешна и замужем…

— Сдрейфил?

— Ни в жизнь! Для науки нет преград. Катя подходит.

Воодушевить Алешу не удалось. Он разглядывал свою чашку без малейшего энтузиазма.

— Вам эта Катя чем-то насолила? Разбила сердце? — спросил он, спокойно глядя мне в глаза.