Сантехник. Твоё моё колено

Вот уж не ожидал от провинциального актера такой проницательности. С другой стороны, хорошо, что умный. С дураками наплачешься. Если согласится — значит, циник. Размолотит Катино сердечко, не почешется. Если откажется, тоже неплохо. Обида на Катю улеглась. Мне расхотелось ей мстить. Я даже повод не мог вспомнить. Взъелся чего-то, и понесло. Идея наемного искусителя — глупость жуткая и блажь. Сейчас Некрасов откажется, понял я с облегчением.

Кеша как-то странно крякнул, наклонился вперед, уставился на пациента.

— Алеша, три тысячи долларов за несколько прогулок с красивой девушкой. Поверьте, многие бы сами доплатили, Катя стоит дороже. Но вам повезло, весь банкет оплачиваем мы. К сентябрю в любом случае вы вернетесь в театр отдохнувшим и с премией в кармане. Подчеркиваю, деньги вы получите независимо от результата.

Я решил встрять:

— Нет-нет, давайте лучше так, если Катя останется, то мы заплатим даже больше…

— Независимо от результата, — повторил Кеша с нажимом.

Некрасов чего-то насупился. Посмотрел в пустую чашку, потом в окно. Будто он не с нами. И сказал:

— Вот что, господа. Ваша афера мерзка. Очень жаль, не могу назвать наше знакомство приятным. Прощайте. Желаю здравствовать.

Тут он встал, поклонился как аристократ и пошел прочь, поражая буфетчицу безукоризненной осанкой. Иннокентий сказал так, чтобы актер услышал:

— Ну что ж, понятно. Кто следующий в списке? Митрофанов?

Никакого списка не было.

Тут в буфет набежали какие-то театральные студентки. Набрали сластей, расселись, зашумели. С ними мир прекрасен. Даже если провинциальный актер назвал вас мерзавцем и вы не нашлись что ответить, все равно прекрасен. Я сказал:

— Он спас нас от греха. В следующей жизни мы родимся обычными верблюдами, а не противными пиявками, как могли бы, если бы он уговорился.

Все хорошо. Никаких волнений.

— Он вернется. И он нам очень подходит, — сказал Раппопорт.

— Чем же он нам подходит?

— Он верит в свою исключительность. Еще он умен и тонок. Окажись он жизнерадостным простаком, как большинство актеров, вызвал бы отторжение. А так — все очень убедительно.