Рождественский поцелуй

– Мне кажется… она хотела увидеть Даффина без рубашки.

Несмотря на боль в руке, Даффин фыркнул:

– Сомневаюсь.

– Помяните мое слово. Если мы сейчас подойдем к двери, то непременно обнаружим, что она подглядывает в замочную скважину, – ответила Реджина.

Николь тотчас же прижала ладонь ко лбу.

– О господи. Кажется, мне стало дурно от запаха крови. Реджина, извини, но тебе придется обработать рану самостоятельно.

Та судорожно сглотнула.

– Со мной все в порядке, – упрямо произнес Оуклиф. – Я не нуждаюсь в няньках.

– Нет, не в порядке. Тебя ранили, а меня всю трясет, – слабо запротестовала Николь."

"Ноздри Даффина затрепетали.

– Я очень злюсь, что негодяю удалось улизнуть.

– И все же, – сказала Николь, – я не позволю, чтобы ты оставался в моем доме с незалеченной огнестрельной раной, которую получил из за нас. Реджина ее обработает. – С этими словами Николь поспешила прочь из комнаты.

Взгляды Даффина и Реджины встретились сквозь пелену поднимающегося над тазом пара.

– Не возражаете? – тихо спросила Реджина, указав на плечо.

– Прошу вас.

Даффин наблюдал за тем, как Реджина приблизилась и склонилась над ним. Ее губы приоткрылись, а в ложбинке между грудями поблескивали капли пота. Даффин знал, что не должен смотреть, но ничего не мог с собой поделать. Он судорожно сглотнул.

Действуя уверенно и осторожно, Реджина разрезала рубашку на плече, и Оуклиф поморщился раз или два, но был ей благодарен за то, что она не пыталась обращаться с ним, как с малым ребенком.

– Очень больно? – спросила Реджина.

– Не очень, – ответил Даффин, стискивая зубы. «Чертовски больно».

– Хотите бренди?

– Не отказался бы.

Реджина подошла к буфету и вернулась с полной бутылкой.

– Пейте, сколько хотите. Я не стану вас осуждать.

– Какая добрая няня, – улыбнулся Оуклиф, откупорил бутылку и сделал два больших глотка. – Не рассказывайте Гримальди, что я пил его лучший бренди из горла.

– Не расскажу, если вы так просите. К тому же я уверена, Марк поймет. Тем более что вам досталась пуля, предназначавшаяся его кузине.

– Наверное, вы правы.

Реджина вновь сосредоточилась на ране.

– Вы уверены, что хотите это сделать? – спросил Даффин.

Она кивнула.

– Мне доводилось помогать конюхам, когда жеребились лошади. Так что я привычна к виду крови.

– Лошадиной крови.

Когда Реджина прижала к ране пропитанную мыльной водой салфетку, Даффин заскрежетал зубами и сделал еще один большой глоток бренди.

– Какая разница, чья кровь, – произнесла Реджина, устремив взгляд на рану.