Рождественский поцелуй

Даффину хотелось сорвать с Реджины рубашку и погрузиться в ее лоно, но вместо этого он притянул ее к себе и, придерживая за затылок, медленно лег вместе с ней. Они снова слились в поцелуе. Только этот казавшийся бесконечным поцелуй ничуть не унял жара в чреслах. Когда же Даффин наконец оторвался от нее, Реджина прижалась лбом к его лбу.

Руки Оуклифа скользнули по ее плечам, а сам он уткнулся лицом в ее шею, вдыхая сводящий с ума аромат. Скользнув ниже, он лизнул шелковистую кожу, выглядывавшую в вырезе рубашки, и потянул за лиф.

Реджина ошеломленно охнула. Погрузив пальцы в волосы Даффина, чтобы удерживать его подле себя, она выгнула спину, и темные волосы разметались волнами по подушке.

Даффин уложил Реджину на спину и навис над ней, скользя взглядом по ее грудям. Господи, сколько раз он о них мечтал. Он ласкал то одну, то другую до тех пор, пока Реджина не застонала, сводя его с ума. Она закинула ногу ему на бедро, и подол рубашки задрался, но Даффин не хотел ее останавливаться.

– Реджина, – выдохнул он. – С тобой все в порядке?

– Да, пожалуйста, не останавливайся.

Рука Даффина скользнула вниз, пробежалась по плоскому животу и бедру, прежде чем нащупала сокровенное местечко между ног.

Даффин провел пальцами по влажной расщелине, а потом раздвинул шелковистые складки и погрузил один палец в лоно. Реджина. Восхитительная Реджина. Такая тугая, горячая и влажная.

Даффин вынул палец и снова погрузил его в лоно, подражая движению, которое так отчаянно хотел совершить бедрами.

– Даффин, – простонала Реджина. – Я хочу тебя.

Он накрыл ее губы в поцелуе, а затем прошептал:

– Скажи мне, Реджина. Скажи, чего ты хочешь?

Он мог предложить ей еще кое что непереносимо чувственное и сладкое. Переместившись чуть ниже, Даффин задрал подол рубашки и расположился так, что его голова оказалась меж ее бедер.

Но вместо того, чтобы сжать бедра или оттолкнуть Даффина, хотя он отчасти ожидал чего то подобного, Реджина раздвинула ноги шире и, схватив его за голову, хрипло взмолилась:

– Еще.