Роковая ночь

Пришлите эти деньги мужу!

Пораженный ее красотой, законовед ответил:

— Я велю дать много больше и готов даже удвоить сумму, но будь мила и нежна со мной. Твой муж слишком стар, чтобы любить его, — и приблизился, чтобы обнять красавицу.

— Стой, наглец, — отпрянула она, — я не нарушу обета супружеской верности за все сокровища Египта!

Получив такой отпор, Данишманд разозлился и заявил, что не брал у Банна ни гроша.

— Если старый дурак, — прибавил он, — разорился, пусть не воображает, будто я стану вытаскивать его из беды, — и с этими словами вытолкал женщину за дверь.

Она вернулась в слезах и рассказала мужу обо всем, что произошло.

— Придется тебе обратиться к судье с жалобой, — сказал Банна, и она отправилась к судье."

"А кадий от природы был влюбчив. Едва она переступила порог его дома, как он провел женщину в приемную, усадил ее там на диван и попросил поднять покрывало. Она повиновалась и изложила ему суть дела, которое привело ее к судье. Тот обещал решить спор в пользу Банна, но при одном условии.

— О прекрасная, — воскликнул он, — уступи же мне в том, в чем ты отказала законоведу, и я подарю тебе сверх всех долгов еще четыре тысячи золотых!

Женщина разрыдалась и горестно вскричала:

— О небо! Неужели все мужчины лишены добродетели?! Те, которые должны карать преступников, оказывается, погрязли в худших пороках!

Наткнувшись на сопротивление, судья прикрикнул на просительницу:

— Так ты не дождешься от меня помощи.

На следующий день Банна послал свою жену — а имя ее было Аруйе — к наместнику города, которому некогда ссужал крупные суммы и тот все еще оставался должен ему кое-что.

Банна впал в отчаяние от рассказа жены, но она утешила его:

— Я придумала одну хитрость, — объяснила она. — С ее помощью мы сможем наказать и наместника, и судью, и законоведа. Но позволь мне пока не раскрывать тебе мой замысел, и все устроится.

Купец согласился, полагаясь на ее здравый смысл.

Аруйе отправилась к столяру и купила у него три сундука, в каждом из которых свободно мог бы уместиться взрослый мужчина. Она велела перенести их к себе в дом.