Реанимация судьбы

– Да, можно зимой перемещаться, не одеваясь.

– Как вам в голову пришло именно так разграничить корпуса? Нигде подобного не встречал.

– Воплощала мечту, – коротко ответила я, не желая вдаваться в подробности, которые Авдееву знать и не нужно.

В реабилитации мы поднялись на третий этаж, и Авдеев сдержанно кашлянул – на этом этаже располагались детские палаты. У меня не было детского отделения в чистом виде, отдельно – не позволяла площадь, да и детей было не так много, чтобы обеспечить наполняемость.

Поэтому я выделила четыре палаты на втором этаже, напротив поста медсестры, оформив их так, чтобы дети не чувствовали больничной обстановки. Сейчас на лечении находилось трое – два мальчика и девочка, к которой мы и шли.

Дочь директора химического комбината из соседнего города родилась с дефектом верхней челюсти, операция по исправлению его была сделана не в моей клинике, но, видимо, прошла не особенно удачно, поэтому отец обратился ко мне. Я хотела показать девочку Авдееву и узнать его мнение.

Кроме того, я заметила, а Васильков подтвердил, что он избегает появляться в детских палатах, и мне было интересно, как Авдеев поведет себя с ребенком.

Девочка с аккуратно заплетенными толстыми косичками сидела за круглым столиком в палате спиной к двери. Я вошла первой, Авдеев остановился на пороге.

– Здравствуйте, Алена Борисовна, – серьезно сказала я, и девочка, которой только недавно исполнилось семь лет, засмеялась:

– Здравствуйте.

– Как вы себя чувствуете? – присаживаясь рядом с ней и беря ее за руку, продолжала я.

– Хорошо.

– А мама где?

– Она пошла за кофе.

– Алена Борисовна, я хочу вас кое с кем познакомить. – Я подняла глаза на Авдеева и вдруг заметила, что он стоит, прислонившись к косяку, бледный и покрытый испариной. Лицо его при этом было совершенно потерянным, глаза пустыми, а руки непроизвольно то сжимались в кулаки, то разжимались, безвольно повиснув вдоль тела. – Игорь Александрович, что с вами?

Девочка тоже повернулась, серьезно глядя на Авдеева большими серыми глазами в пушистых ресницах:

– Доктор, вы меня испугались?

У меня сжалось сердце.

Эта малышка знала, какое впечатление производит на людей – часть лица от носа до подбородка была изуродована и покрыта рубцами, а говорила она так, что понять ее могли только те, кто общался с ней продолжительное время.

– Нет, Алена Борисовна, доктору просто жарко.