Реанимация судьбы

Так, что ли? Да я даже не помню, как его зовут! – Идея показалась мне настолько абсурдной, что я, вскочив, начала мерить шагами кухню от окна к двери и обратно.

Светка же спокойно продолжила:

– Не говори глупостей. У тебя хранится отцовская записная книжка, там наверняка есть и телефон, и имя. Повторяю – не в твоем положении быть такой гордой, Надя. Что изменится от одного звонка?

– Вот именно! Что от этого звонка изменится? Прибавится ощущение собственной никчемности? Так оно уже имеется. Буду чувствовать себя оплеванной, когда он мне скажет, что знать меня не знает и не особенно хочет? Очень приятно, а главное, здорово поможет.

Света шмякнула на стол салфетку, которую комкала в руке:

– Вот почему ты такая, а?

– Что – бедные не должны быть гордые? Это, кстати, какого-то классика цитата.

– Никакая это не цитата! – Светка вскочила и кинулась в прихожую. – Это не цитата, а ты – страдающая от гордыни идиотка!

Дверь бабахнула так, что я на секунду оглохла. А ночью, лежа в постели, я вдруг вспомнила, откуда эта не совсем дословная цитата про бедность.

Как раз из папиной записной книжки – он любил записывать афоризмы и просто высказывания, задевавшие в нем что-то. Автора вспомнить не могла, зато явно видела страницу, на которой эти слова были записаны папиным малочитабельным почерком, который, видимо, по наследству перешел ко мне. Возможно, Светка не так уж не права, когда предлагает мне уцепиться за любую, пусть даже кажущуюся мне нелепой, попытку спастись. Ну, убудет от меня, если я позвоню этому незнакомому мне Эдику? Эдику?! Ух ты, а я, оказывается, даже имя откуда-то выудила! Ну, точно – папа его так и называл, когда вспоминал о своих подростковых проделках… Память, конечно, очень интересная штука, умеет сюрпризы подкинуть. "

"Но самое ужасное заключалось в том, что утром, выскочив из постели и кинувшись искать записную книжку, я, перерыв всю квартиру, ее не нашла.

ИгорьОн полюбил ранние подъемы – чтобы вовремя добраться в клинику, приходилось вставать в пять.

Но с каждым днем эта процедура переставала приносить негативные эмоции, даже наоборот – Игорь имел возможность посидеть в полной тишине за чашкой кофе и сигаретой, глядя в окно, за которым тоже было тихо.

Если день обещал быть ясным, то можно было наблюдать за тем, как встает низкое осеннее солнце, совсем уже неяркими лучами нащупывая крыши домов. Но сентябрь в этом году выдался дождливым, и такие дни можно было пересчитать по пальцам.