Реанимация судьбы

Проходит минута, другая… медсестра суетится, толкает его в локоть – реакции нет. Еще минута, еще… мне показалось, что прошла целая вечность до того момента, как Авдеев очнулся и принялся зашивать окно обратно. Похоже, пациент умер, пока хирург пребывал в прострации. Точно – Авдеев смотрит на часы, сдергивает маску и что-то говорит. Медсестра, похоже, кричит – маска тоже сорвана, шевелятся губы. Она выбегает из операционной, а Авдеев аккуратно накрывает труп простыней, закрывает лицо, но перед этим долго вглядывается в него, как будто запоминает.

– Можно, Аделина Эдуардовна?

Я вздрогнула и отпрянула от монитора – в кабинет вошел Авдеев, улыбающийся, свежий, готовый к работе.

– Что это вы смотрите?

Он обошел стол и, бросив взгляд на монитор, окаменел:

– Откуда это у вас?

– Курьер принес утром.

– Я могу все объяснить.

– Не нужно. Я видела достаточно. Это и есть причина вашего ухода из кардиохирургии? Вы дали умереть больному прямо на столе? Заведующий об этом знал?

– Нет, – негромко сказал Авдеев.

У меня перед глазами поплыли яркие круги. В моем кабинете находился человек, который стоял и смотрел, как умирает на столе его родная мать, и даже пальцем не пошевелил, чтобы это исправить. Можно ли представить себе чудовище большего масштаба? Вряд ли…

– Аделина Эдуардовна…

– Авдеев, как вы спите по ночам с таким грузом на душе?

– Спит он плохо. Но я помогу ему это исправить. – Я обернулась и увидела, как в кабинет входит вернувшийся наконец с больничного Иващенко.

– Ну, вряд ли… что вообще происходит?

– Давайте все вместе попьем кофе и обсудим, – предложил Иван, в руках которого я увидела поднос с тремя чашками кофе. – Располагайтесь, Игорь Александрович, – пригласил он, и Авдеев нерешительно присел на край стула. – Держите чашку. – Иващенко подвинул ее так, чтобы Авдеев мог дотянуться, поставил вторую передо мной, а сам уселся по привычке на диван. – Жаль, я не успел раньше.

– Я же сказала – курьер. Но вы-то откуда знаете о ее существовании?

– Так Игорь Александрович рассказал. Он уже неделю ко мне приезжает, сперва домой, а сегодня уже в кабинет. И мы на верном пути."

"Я сжала пальцами виски, в которых бухали молоты, грозя расколоть мой череп надвое:

– И что мне теперь с этим делать?

– Работать, – невозмутимо сказал Иващенко, отпивая глоток кофе. – Работать, Аделина Эдуардовна.