Развод. С вещами на выход!

На меня мчит бойцовская собака, натасканная на выполнение команд, и ей плевать на все мои навыки общения со злыми песиками.

— Хороший… Хороший мальчик.… — выдают мои дрожащие губы.

Мне плохо. Дурно.

Не могу убежать, повернувшись к взбешенному псу спиной, чувствую, что сделаю так только хуже!

Я пячусь.

Пес отталкивается задними лапами от земли, распластывается в длинном, мощном прыжке.

О боже.

Кажется, он целится мне в лицо.

Или в глотку….

Зря я полезла к Каретину.

Зря!

Совсем недавно я видела Глорию и почти сразу же встречаю мужика со злой собакой, которую на меня натравили.

Совпадение? Не думаю!

Меня лишили всего и выпнули в нищету.

Надо было там и оставаться.

От зарплаты до зарплаты. В кредит. Но… живут же люди!

Ключевое слово — жи-вут.

Живые!

А я…. Кажется, я точно — труп.

Я закрываю глаза, потому что смотреть в глаза своей смерти слишком страшно и слишком жестоко устроить мне смерть от лап и когтей так любимых мной животных!

Внезапно прогремел выстрел и раздался жалобный скулеж.

Распахнув глаза, вижу, как пса снесло в сторону, он скулит и дрыгает всеми лапами.

Мужчина, натравивший на меня собаку, выматерившись, бросается наутек.

— За ним! Живо! — слышится приказ, полный холодной ярости.

Голос знаком.

Так же как знакомы сильные, горячие объятия рук Вячеслава.

— Ты как? Испугалась? Покажи себя! Покажи… Все хорошо?

— Я… Да… Или нет… Я, Боже.… Кажется, я чуть не описалась, — шепчу, чувствуя сильнейшие спазмы и знакомые позывы в самом низу живота.

Ноги совершенно меня не держат, поэтому я рухнула в объятия Вячеслава, который прижал меня крепко к себе, хаотично целуя и бормоча сладкий, невозможно нежные слова.

Однако через миг он встряхивает меня и заглядывает прямо в глаза, нависнув надо мной суровой тенью.

— А теперь рот на замок и будешь делать, как я скажу. Поняла?!

— Там.… — пытаюсь заглянуть за его спину. — Собака. Ты в неё стрелял?

— Из травмата. Неважно!

— Ей нужно помочь.

— Это забота ее хозяина и точка.

— Но.

Вячеслав наклоняется и запечатывает рот большой, горячей ладонью.

— Я не шутил. Рот на замок. Твои выкрутасы закончились прямо сейчас, Дурешка.

***

— Это была Глория Прайс, — говорю немного позже, придя в себя. - Науськала.

Меня больше не трясёт от пережитого ужаса. Я больше не бросаюсь обвинениями в Вячеслава и не рыдаю в три ручья.

Больше не рвусь сбежать из машины, куда он меня затолкал.

Притихла, вымоталась, поспала.…

Пришла в себя притихшей.