Развод. С вещами на выход!

Я самонадеянно решила, что Глория пирует победу и не обращает внимания на то, что творится у нее под ногами, грубо говоря.

***

Как я и предполагала, Каретин решил, что он перебрал с выпивкой. Отписался, что планирует отдохнуть, набраться сил и встретиться позднее.

До этого времени мне нужно было разработать новый план."

"Все мои мысли были только о том, как поквитаться с бывшим и вернуть себе то, что принадлежало мне по праву.

Я целый день провела с этой мыслью, но так ничего путного и не придумала.

Мысли то и дело возвращались к волнующему появлению Вячеслава.

Я, как большая девочка, сама должна была решить этот вопрос. Как ни крути, но итоги ложатся бременем на женские плечи. И то, что я собралась родить, касается лишь меня, моей ситуации и жизни в целом.

— Добрый вечер, Ира.

Я чуть не влетела в столб, услышав голос Глории. Машина была припаркована возле обочины. За рулем сидел водитель, Глория в красных брюках и черном приталенном жакете неспешно курила и смотрела прямо на меня.

— Тебе хватило наглости предложить свою щель моему жениху? — усмехнулась она. — Очень самонадеянно! Неужели ты думала, что я не узнаю? Какая же ты всё-таки.… дура!

Она сделала последнюю затяжку, кинула сигарету на асфальт и села в машину, которая сорвалась с места в тот же миг.

И что это было? Предупреждение?

У меня появилось ощущение, что это ещё не все, что разговор не закончен.

Будто она должна была вернуться…

Теперь стало ясно, что лавочка прикрыта, и мне больше не удастся слепо использовать Каретина.

Чёрт!

Непруха какая-то….

Я поплелась на остановку. Идти минут десять. Я всегда ходила одним и тем же маршрутом, разумеется, самым коротким.

В конце дорожки для пешеходов показался мужчина, который вел бультерьера.

На поводке, но без намордника.

Увидев меня, мужчина улыбнулся, присел на корточки.

Наверное, чтобы надеть псу намордник, решила я.

Но вместо этого я увидела, как он отщелкнул поводок и, глядя на меня, скомандовал собаке:

— Фас.

Глава 17

Ида

Я знаю, как нужно обращаться с животными и не боюсь иметь дело даже с теми, кто разозлен, когда ему плохо или больно.

Но сейчас ситуация — в корне иная.