Развод. Я тобой одержим

Сейчас я не в том состоянии, чтобы долго себя контролировать. Мне это дается с трудом. Перестань капать мне на нервы, иначе за всех ублюдков я на тебе отыграюсь. Очень этого не хочу. Не вынуждай.

Не замечая недоумения, написанного у него на лице, поправляю воротник его рубашки, словно смахивая лишнее. Не дожидаясь ответа, в приемную дверь открываю.

Моя секретарша на ноги подскакивает от неожиданности.

Я никого о прилете не предупредил.

Сейчас мне каждого проверить хочется.

Замашки, оставшиеся из юности. Когда ты изначально всех ненавидишь и не доверяешь.

– Марат Дамирович, здравствуйте. Рада Вас видеть. Мы так рано не ждали Вашего возвращения, – выпаливает, явно сама своих слов пугаясь.

– День добрый, Агата. Где остальные? – киваю в сторону двух пустующих столов.

У меня два секретаря и несколько помощников.

Компьютеры на двух рабочих столах отключены.

– Грипп, Марат Дамирович. Они ходили на работу больными. Так сильно кашляли… Наиль…, – преисполненная переживаниями, она забывает отчество друга.

Он кивает соглашаясь.

Заебись. Теперь в моем офисе заправляет Гимаев. Понятно теперь, какого черта он не хотел, чтобы я возвращался.

– Свари нам кофе, – прошу перед тем, как скрыться за дверью своего кабинета.

– Чуть нос мне не сломал, – сетует Гимаев, когда я с силой хлопаю дверью.

Он решил зайти с другой стороны. Разрядить обстановку.

Но ненадолго.

– Не узнаю тебя в последнее время.

До добра любопытство никого не доводило.

– Я тебя просил подыскать юриста. Ты не справился, – напоминаю ему.

– Дал тебе время остыть, – мгновенно оживляется, понимая, что раз я не дал ему по морде сразу, значит, выдам новую порцию информации. – Не ожидал, что ты так лихо, но так бездарно просрешь любовь всей своей жизни.

Краска медленно сходит с его лица, когда он мой взгляд ловит.

Левый отсос – это точно не то, чем бы я хвастаться стал, но…

Лучше так, чем совершишь то, чего сам себе впоследствии простить не сможешь.

В тот вечер я как никогда был близок к тому, чтобы сломать хрупкую шейку жены. После этого жизнь бы точно потеряла всю свою прелесть и смысл.