Развод. Я не хочу её терять

 – Почему бы тебе не пойти к бабушке Зое?

– А она не спит?

– Нет. Она ждала, когда ты приедешь и покажешь свои игрушки.

Он кивает и убегает к ней в комнату.

– Теперь ты. Раздевайся и на кухню.

Я стягиваю куртку и сапоги, затем ползу за мамой.

Какой бы сильной ни была, все равно хочется пореветь на плече материнском.

– Садись, – снова командует она и отворачивается к чайнику.

– Капельку коньяка в кофе можно?

– Обойдешься. Ты мне, итак, все расскажешь.

Она ставит передо мной кофейную чашечку с ароматным кофе и смотрит.

– Что?

– Говори давай.

– Ой, мам, – хватаюсь за голову и понимаю, что слезы даже не думают вытекать из глаз.

Вместо того чтобы размякнуть, как печенье в молоке я принимаюсь злиться.

– Он такой подлец, мама. У меня просто нет слов. В лицо лжет. Смотрит в глаза, и такую чушь несет. Я собрала его вещи и выставила, так вернулся. Разложил свою щетку, полотенце… Я так злюсь.

– Насть, по порядку.

– Я его встретила с утра. Говорю же, не спала ночь, собирала вещи. Он около шести вернулся. Весь такой как ни в чем не бывало.

– Так, а телефон?

– А что телефон. Проснулась, он Ваньку привез, давай манипулировать. Типа все хорошо у нас. Подарки притащил. И весь такой великодушный телефон дает. Представляешь, скотина такая.

– Он что, думает ты дура?

– Вот, – бью по столу заведенная.

– Куда?

– Да черт знает. Зато утром опять заявился. Ваня говорит, поехали с нами к бабушке, и что он ответил?

– Не может?

– Ага, у него работа, – закрываю лицо руками и сильно тру его. – Мам, ты представь, он считает, что это ссора. Пытался выставить меня идиоткой, которая себя накрутила.

– Что?

– Что я не… не знаю. Что я не спятила. Что я… Что не схожу с ума. Я же с ним десять лет, мне кажется, я так срослась с ним, что не вижу дальше своего носа.

– Дочь, – она берет меня за руки, которые я оставила на столе. – Я не считаю тебя обезумевшей. Не считаю, что ты спятила. Думаю, ответом был телефон, который ты в руки не получила.

– Я будто слышу твое «но».