Прости себе меня

Сделал тихий вдох перед тем как спросить: —скажи мне, Ксенакис? Тебя что, мужик никогда не трогал? Всё так запущено, что ты аж сознание теряешь?"

"Сдержал улыбку, когда заметил в её глазах гнев вкупе с замешательством.

— Меня никогда не душили, Гордеев, — выплюнула ему в лицо, ни капли не сомневаясь в своей правоте. Именно это он и сделал. Он перекрыл ей кислород. Она не могла дышать носом, потому что тот уже не дышал от подступивших слёз. Егору было плевать.

— Брось, Муха...

— Ты чуть не задушил, меня, слышишь?! — девушка перебила его и, толкнула маленькими ладонями в мужскую грудь, — ты отброс! Ты отморозок, Гордеев!

Не дожидаясь его реакции, тут же отошла от парня.

— Отойди, — воспользовалась паузой, которая повисла в воздухе тяжёлым куполом.

И он отошёл. Не проронив ни слова, сдвинулся, позволяя ей сесть за руль и загнать тачку во двор.

И как только полотно закрыло от него дом Ксенакис, парень вызвал такси, чтобы вернуться за своим автомобилем, который дожидался его на обочине.

— Егор? — одновременно со стуком он услышал голос матери, — к тебе можно?

— Да, мам, — брюнет отошёл от окна и повернулся к Тамаре, — привет.

— Привет, — она закрыла за собой дверь и прошла в комнату. Опустилась на край кровати, — папа уже выясняет отношения?

— Прости, мам.

— Тебе не пятнадцать лет. Я уже это услышала, — женщина улыбнулась, подкатывая глаза, — я накручиваю себя... ты знаешь свою мать.

— Всё в порядке, мам. Просто я немного отвык отчитываться.

— Есть хочешь?

Нет.

— Немного.

— Тогда иди, пока всё окончательно не остыло.

— Душ быстро приму и спущусь, — до сих на пальцах было ощущение её кожи. Горячей и бархатистой. Очень нежной. Неправильно притягательной.

Оставшись наедине с собой, парень скинул с себя одежду и встал под горячие струи душевой лейки.

Всё, что сегодня произошло — ошибка. И ехать за ней не стоило. Идиота кусок.

Отморозок.

Смыл с себя всё дерьмо и, натянув на бёдра домашние брюки, спустился в столовую.