Прости себе меня

— Егор! — Эдуард окликнул сына, меняя интонацию.

— Ну?

— У тебя что, телефона нет? Ты не мог найти минуты, чтобы позвонить? Она извелась вся!

— Мне пятнадцать? Я никому не обещал, что буду ужинать дома. Что за допрос?

Всё, чего сейчас ему хотелось — это чтобы его оставили в покое. Но никак не слушать отцовские нравоучения. Что за бред?

Поняв, что родительские нотации закончены, парень распахнул дверь в свою комнату и, кидая в кресло толстовку, подошёл к окну.

Сдвинул в сторону штору и взглянул на соседский дом.

Хотелось бы ей его испортить. Хотелось бы закончить то, что не закончил там. На обочине. Прийти к ней и, не произнеся ни слова, подмять под себя. А лучше, как час назад: прогнуть, запрокидывая голову и почувствовать яйцами её попку. Сука...

Он перегнул. Не спорит. Не рассчитал силу.

Но когда она обмякла в его хватке и перестала сопротивляться... когда локти, на которые она облокачивалась, разъехались в стороны, он понял, что то-то не так.

Но нет. Она дышала. Её грудь размеренно поднималась и опускалась, выделяя тонкие рёбра при каждом вдохе.

Бля...

Гордей провёл ладонью по лицу и, тихо выругавшись, склонился над Даниэлой. Подхватил девушку на руки, мысленно молясь, чтобы она не очнулась в его руках. Кое-как уложил её на заднее сиденье Форда, а сам, отогнав свою машину подальше от дороги, сел за руль её тачки.

Не успели они проехать и пяти минут, Ксенакис очнулась. Завозилась на заднем сиденье и прижалась спиной к двери, будто на неё велась охота. Молчала. Косилась в его сторону и при этом не произносила ни слова. И хорошо. О чём говорить? О том, что он едва не трахнул её посреди дороги? А ведь он сделал бы это. Больше, чем уверен. Если бы она не отключилась, он бы поимел её прям там. Несмотря на протесты и возню.

Почему она отключилась? Испуг? Или всё-таки он перестарался, когда затыкал ей рот?

Чёрт!

Но как только он притормозил возле её дома, она тут же осмелела.

— Ключи, — произнесла негромко, протянув к нему ладошку.

— В зажигании, — ответил тем же тоном и слегка наклонился к ней. Она не сдвинулась. Что странно. Ему самому на миг стало нечем дышать. Но он собрался.