Прости себе меня

Медленно успокаивалась, понимая, что они уже подъезжают к дому. Что ещё минуту, и она покинет душный салон. Избавится от этой тошнотворной компании.

Он остановил машину на повороте, ведущем к их домам. Заглушил двигатель и резко повернулся к девушке. Даниэла вздрогнула и сдвинулась в сторону, плотнее к двери.

— Двери закрыты, — Егор сверкнул белыми зубами и сложил темные брови домиком, — можешь не рыпаться.

— Предсказуемо, — отчеканила, сдерживая порыв сбежать, — что тебе нужно? Какие у тебя проблемы со мной, Егор?!

— Егор? — протянул собственное имя, повторяя за ней, — ты, оказывается, помнишь моё имя?

— В отличие от тебя, я никому не присваиваю тупые клички.

— У меня с тобой их тоже нет, — сел в полоборота, укладывая руку на соседний подголовник.

— Тогда открой дверь и исчезни.

— Как спала сегодня? — Он вдруг меняет тему, и ехидно улыбается, — уверен, что полночи думала обо мне. Угадал?

Егор снова опускает взгляд на её ноги. Не хотел. Даже проконтролировать это не успел.

— Ты идиот, — выдохнула, уводя колени в сторону. Прижимая ноги к двери. Сердце в груди подскочило, ударяясь о рёбра и, кажется, пропустило несколько ударов. От его взгляда было не просто не по себе. Было жутко. И неприятно, — если я узнаю, что ты таращишься в моё окно, я расскажу отцу.

— Неа, — мотнул головой и отодвинул своё кресло. Сильнее. Почти до упора, — ни хрена ты никому не скажешь.

— Думаешь, я не смогу рассказать? Единственное, что меня сдерживает — это дружба наших родителей!

— Не неси бред! Что за прикол: прикрываться дружбой родителей в ущерб себе?! Ты себя слышишь вообще?

Даниэла дёрнула за ручку, понадеявшись на то, что Егор блефует.

— Дай мне выйти, — отвернулась, уставившись в окно. Стискивая челюсти и сжимая в руке свой телефон.

— А ты знаешь, мне это даже нравится, — перехватил изумленный взгляд. Глаза большие. Зелёные. Ресницы длиннющие, — эти дискуссии, — сделал жест рукой, указывая на неё, а потом на себя, — заводят.

— Серьёзно? — теперь усмехнулась она. Нервно.