Прости себе меня

Я не по-русски говорю? Мне греческий выучить?

— Ладно, Сень, — Яна дотронулась до плеча Даниэлы, привлекая к себе внимание, — просто обязательно позвони мне, когда будешь дома. В любом случае, если что — звони. Хорошо?

— Ты её на войну провожаешь что ли? — Гордеев вытащил из кармана чёрных джинс пачку сигарет.

— Очень смешно, — Яна сморщила нос и коснулась губами щеки Ксенакис. Гордей снова скривился, — от тебя можно чего угодно ожидать...

— Думаешь, я её снова в лесополосу завезу? — усмехнулся.

Урод. Сволота. Ему смешно? Смешно?!

— Ну ты и мудак, Гордеев, — тихо пробубнила Яна, отступая от подруги и мягко улыбаясь той, — звони! Поняла?

.

Даниэла поплелась вслед за ним, замечая, как Егор мимоходом оглядывается. Проверяет?

Останавливается возле чёрной иномарки и, не дожидаясь её, скрывается в салоне. Дани мелкими, но быстрыми шажками проследовала к авто и рванула за рукоять задней двери.

Впереди она не поедет. Не с ним. Чем дальше, тем лучше.

Егор поймал её взгляд в зеркале заднего вида и тихо прыснул, снова посмеиваясь.

О, Господи! Тут ехать пять минут! Семь... десять от силы! И то вряд ли. Но эти считанные минуты наедине с ним в замкнутом пространстве... это был её маленький персональный ад.

— А я-то уж думал ты оперилась, — слегка поворачивает голову, чтобы девушка понимала, что это адресовано именно ей.

Даниэла не совсем понимает, о чём речь, но продолжает молчать. Отвечать на его колкости сейчас не самое лучшее время.

— Всё ещё под родительским крылышком? — продолжает и тут же хмыкает. Небрежно и глумливо.

— Давай договоримся? — Дани сдвигается к центру заднего сиденья и нервно облизывает губы, — просто скажи моей маме, что привёз меня, я тоже подтвержу. А я доберусь с Янкой. Так же можно сделать?

Ну же? Егор? Ты же тоже человек? Наверное...

— Можно, — кивает и заводит двигатель. На миг девушка ощутила ликование в груди, — только вот они ждут нас обоих дома.

— Зачем? У тебя дома?

— Ну не у тебя же? Ты же заболела? — оборачивается, бросая на девушку короткий и колючий взгляд, — твой отец сказал, что ты почти при смерти!

— Твоими молитвами, — пробормотала, отодвигаясь назад и впиваясь спиной в кожаную обивку.

— Но раз уж ты пошла на поправку, — он резко выворачивает руль, и Даниэлу бросает в сторону, — моя мама настоятельно просила приехать нас обоих.

Это звучало как упрёк.

— Скажи мне, муха? — Продолжил, выпуская струю дыма в приоткрытое окно.