Прости себе меня

Что за чушь она несёт? Не трогать? Ни ей ли знать, насколько бесполезны эти требования, если дело касается Гордеева?

— Кто сказал тебе, где я? — злилась на чей-то болтливый язык и приходила к выводу, что это мама. Скорее всего.

— Это так важно?

— Это мама? — упрямо допытывала его, сложив руки под грудью.

Егор проследил за тем, как тонкая футболка обтянула её небольшую грудь. Как отчётливо прослеживались под тканью маленькие выпуклые сосочки. Она без белья? Быть такого не может...

— Нет, блять, папа Римский, — отмахнулся, отрывая взгляд от соблазнительной картины и пытаясь сконцентрироваться на её глазах.

Девушка гневно сжала челюсти, играя желваками. Ей хотелось отмыться от липких мыслей, атаковавших её, стоило ей только оказаться с ним наедине. Она поморщилась и отвела взгляд, осматривая его комнату. Почти такая же. Немного меньше, но при этом ни чуть не уступающая по интерьеру их с Яной номеру. Снова посмотрела на Егора. На фоне этой редкостной и даже диковинной красоты Гордеев смотрелся комично и несуразно.

— Что подружке сказала? — прервал её размышления. Снова скинул обувь и посмотрел на её ноги. Ксенакис пришла к нему в тапочках.

— Не твоё дело.

— Она знает обо мне?

— Что? — не поняла хода его мыслей. Зачем он спрашивает подобное? Проверяет её?

— У тебя проблемы со слухом?

У неё проблемы с ним! На секунду девушку пронзило желание накинуться на него. С размаху исполосовать его надменную рожу.

— Зачем ты здесь? М? Зачем притащился сюда? У тебя зависимость, Гордеев? Не можешь без меня? Что это?

Девушка не отрывала от него пристального взгляда. Ловила каждое, даже незначительное движение. Она сжала пальцы на своих плечах. Напряжение сгущалось с каждой минутой. Дани заметила как дёрнулся кадык на его шее. Как шевельнулась ноздри, а губы слегка дрогнули.

— Как твой Витя? — пропустил мимо ушей её колкости и вопросы, от которых у него сводило челюсти, — вычухался?

Дани насупилась ещё сильнее.

— Ты так жалок, Егор, — внезапно сорвалось с губ. Она сглотнула болезненный ком в горле, — жалок, как никогда. Мне жаль тебя. Не могу передать словами... Твоя ущербность сейчас зашкаливает. Ты осознаёшь это?

Кажется, он хотел сказать что-то ещё, но слова застряли у него в глотке.