Прости себе меня

Увеличил изображение, рассматривая Муху и мысленно соглашаясь с тем, что она действительно хороша в этом огромном одеяле, лохматая и заспанная. Всё, как он хотел.

Егор моргнул и резко выпрямился. Не поверил сразу, когда сообщение, отправленное им минуту назад, оказалось прочитанным.

— Хорошая девочка, — прошептал, глядя на то, как гуляет по строчке ниже многоточие. Она писала ответ.

Не прошло и нескольких минут, а телефон долгожданно завибрировал.

Что тебе нужно Егор?

Всё? И это всё, что она ему написала?

Брюнет хмыкнул и, поднявшись на ноги, проследовал к балкону.

Позавтракай со мной.

Отправил. От осознания, что ждёт её ответа как пёс, стало тошно. Ещё один вздох и из его рта вышло облако пара.

Поёжился и повёл плечами, стряхивая прохладу. Сейчас бы Муху рядом. С её одеялом.

Я не могу. У меня с минуты на минуту лекция.

Егор выгнул брови в немом вопросе.

Можешь.

Не могу и не хочу — разные вещи. Гордеев поискал по карманам сигареты, но так и найдя их, выругался вслух и зашёл обратно в номер. Кинул телефон на постель и упал рядом. Смотрел в потолок в ожидании очередной её отмазки...

Вот она.

Что я скажу Яне? Я здесь не одна!

Неужели она думает, что он поведётся на эти отговорки? Да Муха же сломя голову кинется собирать чемодан в то время как лекции будут в самом разгаре!

Третий номер, Даниэла.

Губы Егора растянула искренняя улыбка. Словно кот, добравшийся до сливок, он снова встал на ноги и, спрятав телефон в кармане джинс, вышел из своего номера.

Прошёл по недлинному коридору и, остановившись возле лестницы, стал ждать. Он был почти уверен в том, что она придёт сама. Почти. Но ведь несмотря на всю её прыткость, Муха податлива. Словно пластилин, который становится мягким и послушным, стоит только взять его в горячие руки.

Откровенно говоря, эти догонялки ему порядком поднадоели. Где-то глубоко (слишком глубоко) затаилась мысль о том, чтобы отпустить её на все четыре стороны. Отпустить и сделать вид, что их ничего не связывало. Но это оказалось не так просто, как хотелось. Потому что соблазн настолько велик, что при одной мысли о ней или её стонах... крыша стремительно летит вниз.

Егор опустил взгляд на запястье, отмечая, что прошло уже четыре минуты.