Проникновение

И осекаюсь, когда вспоминаю о зове. Хмурюсь…

* * *— Я хочу, чтобы ты сейчас не отзывалась мне, лильган, — сказал вдруг Сверр, открывая глаза. — Поняла?

И, дождавшись моего кивка, медленно погладил мои плечи, спускаясь ниже. И внутри снова всколыхнулась лава… Зов… Желание, вскипающее внутри. Потребность подчиниться, принять, подарить и получить наслаждение! Я ахнула, завозилась, пытаясь соскользнуть с напряженного мужского тела. Потому что и сам ильх, кажется, был зависим от этого зова. Его мышцы затвердели, воздух рывками выходил из груди, каменный член упирался в мой живот.

Я втянула воздух, мотнула головой. Больше всего мне хотелось оседлать его тело и снова почувствовать губы. Но когда Сверр с усилием разжал ладони, я откатилась и прижалась к противоположной стороне бассейна. Ильх тяжело вдохнул и кивнул.

— Даже не знаю, хвалить тебя или наказывать. Значит, я был прав. Ты способна сопротивляться зову зверя.

Ильх нахмурился, похоже, это открытие его сильно озадачило.

— Не понимаю как.

— Хочешь сказать, ты никогда не встречал тех, кто может противостоять этому… притяжению?

— Никогда, — бросил Сверр. — И не могу сказать, что рад сейчас. Зов подчиняет всех без исключения. Всегда.

Хотя и недовольным он не выглядел. Скорее — озадаченным. Ильх ужасно любопытен, его влечет все новое и непонятное, например, я… Чужачка, умеющая сопротивляться. Новая, неизведанная игрушка из-за тумана. Что та ручка с золотым колпачком…

И почему-то снова стало грустно.

Я потянулась к широкой чашке, в которой лежало что-то похожее на мыло.

Провела кусочком по телу, пытаясь не смотреть на ильха. И вздрогнула, когда он рывком оказался рядом и прижал меня к бортику. Слегка утихшее желание вспыхнуло вновь.

— Разве ты не хотел спать?

Сверр собственнически потянул за кожаный пояс на моей талии, звякнули золотые монеты.

— Мы будем спать, лильган. Скоро. Но прежде я хочу повторить.

Его губы уже по-хозяйски накрыли мои. Быстро же он освоился, мелькнула сердитая мысль. Ильх придавил меня животом к краю бассейна, схватил за волосы, сжал бедра… Сдавленно застонал… Толчки — размеренные, неторопливые, чувственные… Губы, ласкающие мою шею и косточки позвоночника… И наслаждение, долгими спазмами расходящееся по телу…

— Лильган… Лив…

От сильного рывка пояс треснул, и монеты посыпались в каменную чашу.

Правда, это я поняла лишь краешком сознания, слишком захваченная порочным удовольствием. Глухо зарычав, Сверр толкнулся последний раз и замер.