Предназначенная

Любопытно, сколько девушек пали жертвами его домогательств?

При виде главного смотрителя меня пробрал озноб. Казалось, пол и стены сковало льдом под взглядом Бастера, и меня заодно с ними."

"— Леди Элисандра, я как раз искал вас, — улыбка смотрителя напоминала оскал. Глядя на меня, он разве что не облизывался.

— Чем я удостоилась такой чести? — пробормотала, борясь с искушением послать его куда подальше.

Помни о вежливости — твердила себе. Не выпадай из образа. Сейчас ты – Элис, а не Алиса.

— Я считаю своим долгом лично присматривать за подопечными этнарха Рейдена.

Пришлось идти, куда велят. По пути я спросила как бы невзначай:

— Лэйну вы уделяете столько же внимания?

— Лэйн уже вырос, — выкрутился этот жук. — А в вашей хорошей головке, леди Элисандра, слишком много хлама. Надо вычистить его оттуда.

Ага, и заодно всласть меня полапать.

— Присаживайтесь, — мужчина указал на кресло, — и расскажите о собаках.

— О каких собаках? — захлопала я ресницами.

— Об одомашненных. Тех, что не волки.

Мужчина стоял позади кресла, в котором я сидела. Я не видела его, и от этого было не по себе. Словно за спиной жуткий монстр. Так в детстве боишься темноты – чудовища вроде не заметно, но ты точно знаешь, что оно есть. Спряталось под кроватью и ждет своего часа.

— Вы сказали, — произнес Бастер, так как я молчала, — что мы не цивилизованные волки, а одомашненные собаки.

Я дернулась. Откуда он знает? Его же не было поблизости! Я говорила с Рейденом и Айзеком.

— Я не имела в виду…, — попыталась оправдаться, но меня перебили.

— Конечно, не имели. Я это знаю, но другие могут неверно истолковать ваши слова. Будет жаль, если на такую милую девушку с такими чудесными волосами, — мужчина вытащил шпильку из моей прически, а потом еще одну и еще, — кто-нибудь пожалуется. Мне совсем не хочется разбирать ваше дело в магистрате, — последняя шпилька покинула свое место, и локоны рассыпались по плечам.

Бастер перебирал пряди, пропуская их между пальцев, а я сидела, ни жива ни мертва.

— Я хочу, что вы правильно меня поняли, — произнес мужчина. — Мои действия продиктованы исключительно заботой о вас и вашем благополучии. Я так же пекусь о репутации этнарха. Все-таки вы его воспитанница.