Последний Паладин. Том 11

— Удивительно, что нашелся тот, кто оклемался раньше, чем ты, здоровяк, — напоследок хлопнул Ганс по разукрашенному маркером доспеху старого друга и, оставив на его тумбе записку, ушел.

* * *"

"Молодой блондин в белой больничной одежде сидел на крыше и смотрел на закатное небо. Сегодня оно было особенно красивым, и Максим искренне наслаждался видом, несмотря на довольно паршивое самочувствие.

Голова кружилась, взгляд с трудом фокусировался, все мышцы ломило, а внутренности словно перекручивало в мясорубке.

Конечно, можно было «усыпить» себя принудительно легким стихийным воздействием и переждать разрывающую тело агонию, но Макс никогда в своей жизни не выбирал легкие пути. Хотя, его невеста бы с этим, разумеется, не согласилась.

Так или иначе, блондин сидел на крыше лазарета, привалившись спиной к холодному ограждению, и с наслаждением вдыхал морозный воздух, от которого становилось чуточку легче.

— Было близко, — прошептал самому себе Макс и, выставив трясущуюся руку перед собой, со смешком покачал головой.

Парень понимал, что на этот раз перестарался и был в шаге от того, чтобы спалиться. Как минимум пару раз Макс точно чуть не выпустил свою реальную силу, чтобы выжить, но сдержался.

— Диана меня точно прикончит, — прикрыв глаза, прошептал блондин, вспомнив, что несмотря на все старания, один раз он все-таки не смог сдержаться.

Октавии удалось вывести его из себя. Ненадолго, но Макс потерял над собой контроль. Держать себя в руках при виде черноволосой суки, которая убила Аглаю оказалось куда сложнее, чем он себе представлял.

Более того, эта тварь назвала его по фамилии. По настоящей фамилии его предка! А значит, она знает.

— Похоже моя тайна, уже не такая уж и тайна, да, Первая? — вновь открыв свои голубые глаза, с легкой улыбкой произнес Макс.

От мыслей об Аглае, тело парня вновь тряхнуло волной подавленной ярости, а кулаки непроизвольно сжались. Только сейчас Максим понял, что все это время напрасно злился на Аглаю. Пусть он об этом никому не говорил, но блондин думал, что его подруга дала слабину. Расслабилась перед лицом дочери, и позволила той себя убить по собственной ошибке. Однако, встретив Октавию лично, он понял, что ошибался.

Понял, что Октавия опасна. Крайне опасна.