Последний Паладин. Том 11

От мыслей об этой суке парень вновь начал закипать и смачно ударил себя по щекам, после чего пустил по телу заряд молнии, чтобы успокоиться. Это помогло отринуть лишние мысли и, взяв себя под контроль, Максим прислушался к своему телу.

Несмотря на отвратительное самочувствие, прогресс был, и регенерация работала на полную катушку, буквально забивая весь доступный поток «Пути Небес». Выйдя под открытое небо, Максим усилил его действие на пять процентов и постепенно ему становилось чуточку полегче.

И только сейчас он понял, что без своего Пути скорее всего бы подох, а значит Маркус точно это заметил. Не мог не заметить.

И едва парнишка об этом подумал, как со стороны двери, что вела на крышу, раздался стук.

* * *Несколькими минутами ранее.

Я шел по лестнице и размышлял. Размышлял о сказке, которую мне рассказала Камилла. Сказке об Императоре и верной ему пятерке Воинов, что сражались с чудовищами Единым кулаком.

Члены Пятерки дополняли друг друга и их эффективность на поле боя была настолько невероятна, что их боготворили.

Семерка Воинов и по отдельности были выдающимися героями, а вместе являлись абсолютной силой, не знающей поражений.

Но самым тяжелым испытанием на их пути стала «кровавая ночь», в которую земли их Империи заполонили полчища тварей. В этот страшный бой их повел сам Император и пал вместе с миллионами людей и двумя Воинами, но чудовища были побеждены и отброшены.

А когда пятеро оставшихся Воинов вернулись домой, то обнаружили, что все их семьи и близкие были убиты людьми, которых они защищали. В порыве ярости, Воины отправились мстить, и так разразилась столетняя гражданская война, что поглотила собой всю Империю.

Война, результатом которой героев нарекли предателями и уничтожили, а их имена прокляли и предали вечному забвению.

«Но покуда есть те, кто помнит эту сказку, могут быть живы и те, о ком она сложена» — это было последним, что с невинной улыбкой произнесла Камилла, перед тем как уйти.

Лестница, по которой я поднимался, закончилась стальной дверью, из-под которой с крыши завывал морозный ветер. Остановившись перед ней лишь на мгновение, я тактично покашлял и постучал.

— Входи, — раздался знакомый голос Макса.

И таким серьезным я его еще никогда не слышал.